Лина Скворцова о благотворительности

17.04 2015 12:44

Лина Скворцова, мама шестерых детей, двое из которых приемные, один усыновленный, занимается в Краснодаре благотворительностью более 12 лет. О том, что ее вдохновляет Лина подробно рассказала «Краснодар Magazine».

Лина, всем известно, что вы занимаетесь благотворительной работой, расскажите о том, как все начиналось?
В этой теме я уже 12 лет, начинала в общественной организации «Вторая мама», руководителем проекта «Помощь детям, оставшимся без попечения родителей» в детской инфекционной больнице. Проект длился 4 года.

Это был ваш проект или вы работали в чьей-то команде?
Мы, четыре женщины: Татьяна Федченко, Инна Носивская, я и Ира Дыбова в разной степени участвовали в этом проекте. Для меня этот проект был самый ценный и значимый. Но через несколько лет проект закрылся, так как договор о сотрудничестве не был продлен вновь назначенным главным врачом. Официальная версия: набран штат сотрудников больницы для ухода за детками. В то время я была беременна очередным ребенком, и в моем положении было невозможно настаивать о продлении нашей благотворительной миссии, а «подхватить» ведение проекта было некому.

3T6A0100

Семья Лины Скворцовой. Фото: Олег Десятников

У вас был один объект – инфекционная больница?

На тот момент — да. Позже начали помогать многодетным семьям, детям- инвалидам, но именно в больнице я выкладывалась сутками. Этот проект — моя личная боль, для меня это единственный значимый проект, где должны быть Благотворители. У детей-инвалидов все таки есть мамы, бабушки; у многодетных, как правило, оба родителя, родственники; а брошенные дети — это планета слез и одиночества. Для меня главный принцип благотворительной работы: максимальный вклад душевных сил там, где они жизненно необходимы.

Какую конкретно помощь оказывала «Вторая мама»?
В больнице есть палата брошенных детей, куда они временно помещаются на диагностику и возможное лечение, с целью передачи их дальше в соответствующие структуры опеки. Это дети, которые были изъяты из неблагополучных семей, дети, найденные и те, от которых отказались в роддоме. Дети, поступившие на экстренное внеплановое лечение из детских домов и приютов. То есть все дети, которые лежат в больнице без родителей. Они были под нашей опекой. За время работы проекта мы построили детскую площадку на территории больницы.

Мы покупали кроватки, специальные медицинские очистители воздуха, игровые и развивающие комплексы, коляски, в которых дети в хорошую погоду спали на улице на воздухе. Это уже был совершенно другой подход, практически детсадовское сопровождение — мы обеспечивали детей книжками, игрушками, дополнительным питанием, одеждой, обувью. У нас был штат нянь, которые работали бесплатно для больницы, но мы выплачивали им зарплату, которая по тем временам была хорошая. Нянечки осуществляли весь гигиенический уход, выводили детей на прогулки, кормили, купали и т.д. Как правило, дети, которые лежат с родителями, находятся на лечении не больше 21 дня. А эти детки находились в больнице по нескольку месяцев. Вы понимаете, что будет с ребенком, если он полгода-год будет находиться в закрытом помещении? И вопрос не только в том, чтоб ему попку подтереть, им нужна была забота, общение и уход. Если этого нет, ребенок неизбежно деградирует.

Кто отбирал нянь для работы?
Наш штат нянь отбирался психологом, прошедшим специальное обучение в Москве. Далее я проводила собеседование и уделяла внимание именно психологическому и эмоциональному состоянию человека, который будет работать с ребенком. Чтобы слезы над ним не лили, чтобы не было нарушений в распорядке приема пищи, сна. Все было строго, некоторые нянечки даже считали, что чересчур. Я была в больнице каждый день, могла приехать в два часа ночи и проверить работу ночных нянь, мониторила состояние детей, поступление помощи, вела переговоры с благотворителями, с лечащими врачами, медсестрами и руководством больницы. Принцип моей работы заключался в том, что эти детки и так настрадались, поэтому они должны быть окружены действительно заботливыми людьми, которые понимают всю важность и ответственность своей непростой работы.

3T6A0291

Лина Скворцова в своем саду

Как появилась «Синяя птица»?
После того, как я родила младшего ребенка — открыла благотворительную организацию «Синяя птица» в 2010 году, чему, конечно, очень рада. У нас много проектов, много идей, но для меня, я повторюсь, именно работа в инфекционной больнице была важной и основной; и моей целью остается возобновить помощь брошенным детям, потому, что если там и работает штат ухаживающего персонала, я считаю, лишней забота и душевное тепло не бывает. Очень жаль, что нет сотрудничества между официальной властью и НКО в этой сфере, но я верю, что ситуация изменится, во всяком случае мы всегда открыты и готовы для партнерства.

Кто поддерживает благотворительные инициативы «Синей птицы»?
Поддерживают организации и частные лица, которым я искренне благодарна за доверие и активную позицию. Например, это помещение, где мы находимся, выделено нам безвозмездно в пользование компанией ТРК «СБС Мегамолл» на неопределенное время. ОАО «Кубань-фарфор» и «ЛеруаМерлен» помогли сделать здесь ремонт, кто-то выделил материалы, кто-то работников.

У нас крайне гибкий подход. Мы не делаем акцент только на «Перечислите нам средства». Практика показывает, что с любой организацией мы можем найти точки пересечения: можно оказать профессиональные услуги нашим подопечным; можно передать неликвидный товар, можно распространять клиентам и партнерам рекомендации о нас, можно взять на попечение семью с больным ребенком, можно оплатить работу специалиста с семьей, можно помочь организовать прогулку в пригород детей- инвалидов, можно в своей организации установить бокс для пожертвований для клиентов, можно купить поделку ребенка-инвалида, которую он делает на мастер-классах или поделку нашей рукодельницы и таким образом помочь семье, можно оплатить праздник и подарки для больных детей. Вариантов множество, все обсуждаем и максимально подстраиваем под возможности Благотворителя.

Как ведут себя благотворители?
У нас Благотворители все разные. Кто-то передает и говорит: «Не смейте нигде об этом писать, чтобы никто не знал», другим же наоборот — нужно, чтобы о них написали. Я с одинаковым пониманием и уважением отношусь и к одним, и к другим, но, конечно, как директор заинтересована в том, чтобы люди больше узнавали о наших Благотворителях. Это степень узнавания, которая равна степени доверия: «Если я знаю Катю Иванову и она помогает организации, значит, все хорошо, и я могу тоже поучаствовать».

Синяя птица инфолист_печать

Благотворительные акции от «Синей птицы»

Иногда бывают случаи, когда благотворители хотят помочь с какой-то конкретной проблемой. Например, одна организация решила помочь ребенку с конкретной диагнозом потери зрения. Ребенок из уникального сегмента. И если у нас нет подопечного ребенка с такой болезнью, мы перерыли весь город и край, чтобы найти его. Вселенная мудра: если есть такой запрос — значит, есть где-то ребенок, который очень нуждается именной в этой помощи. И когда мы находим ребенка по таким запросам, убеждаемся, что наша помощь помогает увидеть семье «свет в конце тоннеля». И это радует и нас и друзей нашей организации.

Что делает ваша организация того, что не делают другие?
К нам можно обратиться за сиюминутной помощью. Недавно была ситуация, я описывала ее в режиме он-лайн на своей странице в фб. Позвонил мужчина, сказал, что на вокзале ютится семья с маленьким двухлетним ребенком. Это был поздний вечер субботы, но я сразу приехала и поговорила с ними. Оказалось, что у них сломалась банккарта и они остались без средств на обратную дорогу. И четыре дня они впроголодь живут на вокзале с маленьким ребенком.

Конечно, первая реакция-едоумение, но в беседе проскочило, что родители бывшие воспитанники специального детского дома. И мне все стало понятно. На фб кто-то комментировал так, «ну как же, они за четыре дня не могли подойти в полицию и сказать, что у них проблемы». Я часто общаюсь с детдомовскими и понимаю, откуда эта беспомощность и неуверенность.

Они же ограждаются от мира. Если бы они занимали активную позицию, не оказались бы в таком положении.
Вот именно. Я объясняю, что это другая планета, что им в детдоме 18 лет рассказывали, что утром надо во столько встать, во столько позавтракать, тарелку нужно вот так отодвинуть, кровать вот так заправить. Если бы мы вот так пожили несколько лет, а потом нас «выпустили в свободную жизнь», мы бы точно так же поступали. К тому же у них соответствующие диагнозы. Эти люди не адаптированы социально, не умеют общаться с людьми, которых не знают, особенно, если это представитель власти, который в их представлении строгий, всегда накажет. У них не выстроено доверие к окружающему миру.

Синяя птица инфолист_печать

Подопечные благотворительной организации «Синяя Птица»

Что вы сделали?

Цена вопроса помощи маленькому двухлетнему ребенку и его родителям (кстати, мама была беременная и инвалид детства) была пять с небольшим тысяч рублей. Нужно было накормить их в ближайшем кафе, ребенку приобрести лекарства и подгузники, купить им билет до места постоянного проживания и отправить домой. Я так боялась, что они заснут, пропустят поезд, что осталась до 02.30 ночи и посадила в вагон. Мало какие организации возьмут на себя решение подобной ситуации: нужно чтобы нуждающиеся пришли в офис, написали заявление, необходимо снять со счета деньги и прочее. У нас же другой подход, этим мы и отличаемся. Когда мне звонят и говорят, что в данный момент где-то там что-то происходит, я достаточно мобильна (спасибо моей семье), я могу сразу поехать, ознакомится с ситуацией и принять решение.

Скажите, это ваше основное место работы?
Да, сейчас да.

Вы получаете здесь зарплату?
Нет, не получаю.

То есть, вы на содержании своего мужа?
Да. И у меня есть дополнительный доход — клиенты, которых я консультирую.

Сколько у вас детей?
Трое рожденных, один усыновленный и двое приемных, которые уже выросли, у них есть свои семьи. Для меня неважно «родила-не родила»,— чужих детей не бывает, как бы не банально это звучало. Если ребенок назвал тебя мамой перед Богом, ты уже мать. Приемные дети у меня появились уже во взрослом возрасте, как раз в момент, когда я была беременна последним ребенком. Мальчику было 14лет, а девочке было — 15.

Могли бы рассказать эту историю подробней?
Когда работала во «Второй маме», я ездила по детским домам и делала видеосюжеты о воспитанниках. В одном из них, дети рассказывали о себе и искали друзей-шефов для переписки, общения. Мы хотели помочь выпускникам детских домов найти людей, которые могли бы помочь сориентироваться во взрослой жизни. Когда мы, практически, закончили съемку, нам сказали что есть еще одна девочка, но она не хочет сниматься.

Спрашиваем, почему, ведь все дети пришли с удовольствием – получили подарки, смеялись и общались. И я решила с ней поговорить. Ее звали Алиной. Она сказала, что считает себя некрасивой, что никто не захочет с ней дружить. Все мы прошли тот «веселый» период, когда в 15 лет казалось, что мы гадкие утята. Еще она грустно добавила, что пишет с ошибками, что у нее прыщи и волосы жирные.

Я приехала домой. Не могу сказать, что это было сиюминутным решением. Недели две или три я ходила и думала: вот я беременна, рожу ребенка и буду сидеть дома. По ночам не надо будет мотаться на работу, в общем, времени полно и еще один ребенок мне не помешает. Я уже видела, как схожу с ней в косметический кабинет, поухаживаем за ее лицом, полечим волосы…. Подошла к мужу и говорю: «Знаешь, там есть одна девочка». Он коротко: «Все понятно». Обычно, когда я подхожу и начинаю разговор издалека, он вздыхает и говорит: «Все понятно, что от меня требуется?» Тогда он сказал еще: «Если ты понимаешь, что ты «потянешь» четвертого ребенка, то я не против». Я приехала к Алинке в детский дом и сказала ей о своем решении.

Это где было?
Это было в Славянске-на-Кубани. Мы с ней сидели, разговаривали, я ей объяснила, что не претендую на место ее родной мамы, что прекрасно понимаю, что она взрослая девочка, что помнит свою семью, что я чужой, по сути, человек, но хочу дать ей возможность прожить другую жизнь. Мы разговаривали и было видно, что она сомневается в реальности моего решения, потому что (и это правда) детей в таком возрасте забирают редко, да и то родственники. Я ей сказала, что хочу стать Другом, помочь получить профессию, научить ухаживать за собой, обрести новых друзей. А она сказала, что я ее все равно не возьму, потому что у нее есть брат. Позвали Женю, познакомились, поговорили, в моей душе решение было принято и я с легким сердцем поехала домой «радовать» мужа. Не помню, что он ответил, но в итоге – конечно, взяли обоих.

Они жили с вами?
Да, конечно, но мы не усыновили их. Иногда спрашивают – почему? Во-первых, я взяла уже взрослых детей, они помнят свою маму, свою историю, к тому же, как дети, оставшиеся без попечения родителей, они имеют право на получения льгот от государства: образование, медсопровождение (а здоровье у них было неважное), и самое главное: получение жилья. Я стала им близким человеком, а это главное в отношениях.

Можете раскрыть цифры, сколько по итогам 2014 года удалось привлечь средств?
2014 год не показательный, у нас была единоразовая акция с «Газпромом», они единовременно перечислили четыре миллиона. Возили порядка шестидесяти детдомовских детей со всей страны в Сочи на экскурсию, на ознакомление с олимпийскими объектами. Если отбросить эти четыре миллиона, за год вышла совсем небольшая сумма в полтора-два миллиона рублей. Это очень мало. Когда я расстраиваюсь, что у нас маленький приток средств, ругаю себя, что плохой руководитель, что не так что-то делаю. Просьб о помощи очень много и очень хочется помогать больше .

Не берусь судить, но полтора миллиона — это маленькая сумма.
Очень маленькая. Чтобы активней привлекать средства, во-первых, должен быть человек в офисе на зарплате. Помощью волонтеров здесь не обойтись: нужна планомерная каждодневная работа с документами, с письмами, с отчетами, с сайтом и т.д. Пока мы себе такого позволить не можем.

К сожалению, Благотворители не готовы помогать оплачивать этот непростой труд. Во-вторых, когда я встречаюсь со своими коллегами из других регионов, многие говорят: «Ааа, у вас Кубань, регион очень специфический». Стараются подбирать слова, чтоб не обидеть. У нас действительно со сбором частных пожертвований сложно. Много недоверия, и я отчасти, понимаю откуда. Много мошенников: мы также с ними сталкиваемся с обоих сторон: и со стороны мальчиков с боксами на перекрестках и со стороны просителей.

Как складывается работа с волонтерами?
К сожалению, на волонтеров положиться крайне трудно. Многие приходят на порыве: «Я готов!», «Я всегда мечтал!». Каждая третья женщина говорит, что всю жизнь мечтала усыновить ребенка. Много эмоций, много фантазий и неосуществимых идей: давайте пойдем в администрацию, потребуем это, а потом вот это, они должны! Благотворительность — это ответственность, это планомерная серьезная работа…эмоции можно отпустить, когда ты сделал Дело, а тут вся энергия уходит на порыв, на результат сил не остается. Например, волонтер предлагает звонить в любое время, когда нужна машина.

И когда звонишь 10 волонтерам с просьбой отвезти онкоребенка, а у всех или машина сломалась, или они заболели или трубку не берут, ты понимаешь, что лучше заплатить из своего кармана за такси, чем тратить время на прозвонку. Очень благодарна той команде, которая сложилась годами, которые рядом и когда нужно склад отремонтировать и когда умирает подопечный ребенок и плачешь от бессилия. И все же добавлю оптимизма: мы ждем волонтеров! У нас дружно, весело и добро!

За рубежом волонтеры более подготовленные?
Да, общаясь с коллегами, понимаю, что там культура благотворительности другая, люди растут с этим, помогать — нормально и очень значимо в обществе. На собеседовании всегда спрашиваю потенциального волонтера: «почему пришли?», всегда готова дать благодарности, характеристики, письмо на работу. Приветствую привлечение детей волонтеров и благотворителей на мероприятия, размещение фото в сетях. Но главное — помогайте, делайте Дело.

Но костяк добровольцев все же сложился?
Да, в основном, это люди от 30 до 45 лет разного достатка, образования, разного мировоззрения и вероисповедания. Они пришли и приходят осознанно. Я очень ценю их, они настоящие!

Как вы организуете свою работу в «Синей птице»?
Досконально во все вникаю. Во всех семьях, которые у нас стоят на сборе средств или иной помощи, я была дома и не раз. Езжу по всему краю. В этом я принципиальна, сама должна приехать и на все посмотреть. Когда я начинаю сомневаться в чем-то, я могу пойти к лечащему врачу, к квартальному, в орган управления поселка и т. д.

Случаются лживые истории?
К сожалению, не редко. В прошлом году была история. Есть одна женщина, у нее четверо детей, и я до сих пор вижу, как она в Интернете обращается в различные фонды, причем она поумнела, обращается не в местные, а в московские фонды, к тем, кто не проверит. Она написала нам письмо, что с детьми живет в вагончике, и просит помощи. Я приехала «в гости».

Да, был вагончик, который стоял на двух огромных участках (это было приморье), и стояло два полуразрушенных кирпичных дома, в вагончике живет бабушка. Она делает скорбное лицо и рассказывает, что дети с мамой здесь живут, бедные, голодные, но сейчас куда-то вышли. Но я вижу единичные детские вещи и понимаю, что они тут не живут. Я сказала, что мы не спешим и подождем, сколько нужно, бабушка сразу напряглась и сказала, что сегодня они ни не придут.

Я попросила позвонить маме. Бабушка: «у меня нет телефона». Я сделала вид что ушла в машину, обошла вагончик с другой стороны и услышала, как бабушка звонит и рассказывает о нашем визите. Соседи рассказали, что женщина с детьми тут не живет. На самом деле она не одиночка, есть муж, отец всех детей, живут у него в квартире, просто так она получает льготы от государства и просит у всех помощь. На лето они привозят бабушку в вагончик, земля принадлежит им.

Которую они могут еще и продать?
Конечно! Два огромных участка. Мы обратились в администрацию поселка, и нам рассказали великолепную историю, как несколько лет назад по ходатайству депутата, этой семье как многодетной и матери-одиночке был выделен участок под застройку. А еще ранее им помогла какая-то организация приобрести разборный дом. Куда он делся —неизвестно.

У меня были сканы документов, присланные мамой, я сравниваю даты, и понимаю, что в запросе мать пишет про 2014 год, а на самом деле это был 2008 год. Ей ответили еще в 2008 году, что «вы на очереди вторая», а она фотошопом подправила дату на 2014 год, и получается, будто сейчас ей отказывают в жилье и они вынуждены жить в таких условиях. Такая вот детективная история.

Как все закончилось?Я потом общалась с ней недели через две, поговорили. Она откровенно сказала: «Но мне же выживать как-то надо». Потом я увидела эту историю с фотографиями детей на фоне пустыря и вагончика с душераздирающей историей мамы в журнале «Филантроп», я написала в редакцию о том, что они пишут непроверенные факты, а это федеральный уважаемый интернет-журнал, на который подписано большое количество людей, желающих заниматься благотворительностью. Они разместили их адрес и расчетный счет, понимаете? Люди, начитавшись, конечно им помогут.

Или другая история. К нам обратились мама и папа, у них тяжелый ребенок-инвалид. Все фото есть, документы есть, справки об инвалидности, рецепт врача. Они просят препарат, который стоит 4 тысячи за ампулу, в месяц нужно 8-10 ампул. Вроде бы все документы в порядке, но принцип работы — выезд в семью — един для всех. Приезжаю — лица родителей удивленно вытягиваются: оказывается, у них ребенок находится в интернате, а они на проживание себе деньги зарабатывают. Даже если благотворители дают им не деньги, а покупают этот препарат, они его запросто продают на «Авито».

Их ребенок раз в год лежит в краевой больнице, когда ему нужен этот препарат. Если вдруг в больнице его нет и нет возможности срочно приобрести, то родителям выписывается рецепт на приобретение. Был как-то такой период, они взяли направление у врача, и теперь пользуются им и говорят о том, что этот препарат нужен каждый месяц. Вот поэтому все всегда проверяю. Поэтому отказываем в помощи не краевым: не могу приехать, не могу проверить «живые» документы, поговорить, посмотреть в глаза. Я дорожу доверием Благотворителей и, считаю, обязана работать в таком режиме.

Какая помощь детям наиболее актуальна?
Принципиально не вожу в детские дома подарки, потому что считаю, что подарки без повода развращают детей. Это ничего им не дает, кроме потребительского отношения к миру. Детям нужно совсем другое: сажать с ними деревья, мастерить скворечники и кормушки для птиц, рассказывать о своей профессии, проводить творческие мастер-классы, детям из детских домов нужно общение, дружеская поддержка, помощь в дополнительном образовании: нужно участвовать в их жизни, обсуждать планы о будущем, о том, чего они хотят глобально. Чтобы это делать, нужно к ним ездить регулярно и выстраивать отношения, в общем, вернулись к тому, с чего начинали: ответственное отношение к благотворительности.

С детьми у вас великолепно получается выстраивать отношения, а с благотворителями?
Всегда стараюсь поддержать их желание помогать, выбираем именно того ребенка, к которому «ляжет душа» помочь, но иногда встречаю странные комментарии, например: у нас один ребенок пяти лет, он провел полгода в коме, его с мамой сбила машина. Их навестила женщина-благотворитель. Потом позвонила и сказала, что больше к ним не пойдет, у нее подозрение что мама пьющая. Спрашиваю: почему так решили? Говорит: у матери обломанные ногти и выбиты передние зубы. Вот так. Странно, что не пришло в голову, что зубы выбиты в аварии, а маникюр в больнице сделать негде, некогда, да и, думаю, не до этого маме, когда ребенок живет только благодаря аппаратам.

Есть цитата на Востоке: измени себя, и мир изменится вокруг вас.
И это Истина – начинайте с себя. Не надо страдать по детям в Камбодже. Вот ты сидишь в Краснодаре, не можешь помочь сразу и всем, но можно помочь тем, кто у тебя на расстоянии вытянутой руки.

Почему вы начали заниматься этой деятельностью, что вас вдохновляет, почему это стало делом вашей жизни?Все мы родом из детства. Не хочу много говорить об этом, но я очень хорошо понимаю тех детей, которые никому не нужны. Те, которые росли не с помощью, а вопреки. И когда я пришла во «Вторую маму», я «зацепилась» душой за этих брошенных детей. Страх, одиночество маленького человечка невозможно представить: чужие стены, холодные казенные кровати, чужие люди, болезненные процедуры и некому обнять, пожалеть, прошептать на ушко: «все пройдет, я рядом». У них никого нет рядом.

Как ни странно, я с благодарностью вспоминаю то время: я «утащила» себе малыша. Да, не усыновила, а именно так: прижала к себе и утащила в свой теплый мир, домой. С первого взгляда я поняла, что он мой, просто видимо Бог тоже иногда ошибается и Илюша родился у другой женщины. Я благодарна моему мальчику за то, что он есть в моей жизни. Когда рожаешь ребенка и любишь его — это естественно и правильно. Но, когда «выцеловываешь» ручки некровного ребенка, когда запах его маленького тельца и тихий голосок сводит с ума весь твой материнский инстинкт — чувствуешь Любовь настоящую, безусловную, любовь без условий — ты понимаешь, о чем написана Великая Книга, понимаешь истинное предназначение Души — и это бесценно.

Вы знакомы с родителями ребенка?
Да, я знаю всю их историю и то, что пришлось малышу пережить в свои два года, пока мы не встретились. Я плотно общалась со следователями (было заведено дело по факту жестокого обращения), сама искала его маму по наркопритонам, потому, что никто не хотел этим заниматься, а я не могла забрать ребенка из больницы, пока она не найдена и не лишена родительских прав. А нахождение малыша с его заболеваниями в очаге инфекции угрожало его жизни в прямом смысле слова. Первое время, кроме ненависти к ним у меня ничего не было. И я рада, что справилась с собой, что через Илюшу я смогла по-другому взглянуть не только на его родителей, простить их и быть благодарной за моего ребенка, я смогла по-другому принять и свое детство.

Я совершенно счастливая мама. Моя святая правда: не надо стараться осчастливить весь мир, возьмите одного одинокого ребенка, заберите его боль и подарите ему Жизнь.

Print Friendly, PDF & Email