Зеленая энергетика. Перспективы развития направления

Общество и среда

«Зеленая» энергетика: рынок больших решений

Автор:  | 


В ближайшей перспективе на юге России появятся источники возобновляемой энергии общей мощностью более 900 МВт и, как уверяют эксперты, это только начало пути развития «зеленой» энергетики.

Компания «НоваВинд» уже приступила к строительству ветропарка в Адыгее и проводит замеры на территории Краснодарского края. В Ростовской области планируется не только создание ветропарка, но и собственно локализация производства ветрогенераторов на территории Волгодонской АЭС. Все проекты должны быть реализованы к 2020 году, в разные временные этапы.

Производить оборудование будет дочерняя структура Red Wind, учредителями которой в равных долях выступила российская «НоваВинд» и голландская Lagerwey. Зарубежный партнер будет курировать технологический процесс и предоставит технологию производства. На сегодня идет речь о локализации порядка 65% производства ветрогенераторов, в России будут собирать все, кроме лопастей, но и производство этой детали в перспективе планируют перенести в Россию.

Тема ветроэнергетики, как и тема возобновляемой энергии в целом, витает в воздухе давно. При этом интерес к ней проявляют и иностранные инвесторы. Только за прошедший год несколько зарубежных делегаций, посещавших Краснодарский край, проявляли интерес к строительству ветропарков.

Краснодарский край и республика Адыгея — привлекательные энергодефицитные регионы с подходящими климатическими условиями станут «дебютантами» в сфере возобновляемой энергии. Под вопросом строительство ветропарка в Ставропольском крае: в данный момент специалисты компании «НоваВинд» производят замеры ветров, расчет предполагаемой мощности и гарантий появления этого объекта не дают.

Долгий путь

Источники возобновляемой энергии — тема не новая, многие крупные компании уже давно закрывают свои энергетические потребности с помощью солнечных батарей, которые позволяют обеспечить энергией небольшие производства, собственным примером показав эффективность данного типа энергии.

Как рассказал ДГ Эмин Аскеров, управляющий директор Red Wind B.V., столь долгий период развития во многом обусловлен, во–первых, отсутствием собственного производства ветрогенераторов в России, во–вторых, потребностью государства в строительстве больших ветропарков, которые позволят производить ощутимые объемы энергии, а это уже совершенно иные инвестиции.

Эмин Аскеров, росатом

Эмин Аксеров, управляющий директор Red Wind B.V.

«Были требования к мощности возводимого ветропарка и локализации производства. Никто не знал, как эти требования выполнить, потому что участниками подобных проектов всегда выступали энергетические компании — попросту производители, а тут им вменили еще и производство оборудования. Компании были готовы локализовать производство, но взамен требовали гарантированного оптового рынка сбыта, естественно, что при таком размере инвестиций их не интересовали маленькие объемы. Поэтому долгое время на рынке были лишь энтузиасты, которые занимались поиском площадок, проводили ветроизмерения в надежде продать результаты крупному инвестору, но таковых не появлялось», — рассказал г–н Аскеров.

По сути, это был замкнутый круг, в котором крупный инвестор — это энергокомпания, которая не занимается производством оборудования, а производители оборудования не готовы были брать на себя риски энергокомпаний. Ситуация требовала включения в процесс регулятора, и выход был найден во многом за счет системы ДПМ (договор о предоставлении мощности, заключаемый в отношении генерирующих объектов, перечень которых определяется Правительством РФ. — Прим. ред.). Изменение наступило, когда госкорпорация «Росатом» приняла решение расширить круг деятельности и стать еще и производителем оборудования.

«Мы поняли, что нам не страшно заниматься и производством энергии, и производством оборудования. Посчитали и вышли на интересные государству масштабы, нашли возможность обеспечить большие объемы. После мы сумели договориться с финским Fortum, который также развивает сферу возобновляемых источников энергии, «Роснано», Vestas и в таком консорциуме выйти на рынок. Та модель управления регулирования, которая в России есть, она стимулирует партнерство производителей оборудования и энергокомпаний, потому что в одиночку масштабный проект не потянуть. При этом все партнеры должны быть крупными компаниями, с хорошими активами, с доступом к финансированию, чтобы иметь возможность реализовать проект», — уточнил управляющий директор Red Wind B.V. Эмин Аскеров.

Лакомый кусок

Эксперты ветроэнергетики отмечают, что наиболее подходящие условия для ветропарков присутствуют на севере России, при этом инвесторы усиленно смотрят в южную сторону. Это неудивительно, ведь строительство альтернативной энергостанции — это в первую очередь коммерческий проект, то есть произведенную энергию необходимо продавать, а сделать это гораздо легче в тех регионах, где наблюдается дефицит энергии. Таковыми на сегодня определены республика Адыгея, Ставропольский и Краснодарский края. Учитывая интенсивное развитие и рост последнего, открываются еще и долгосрочные перспективы дальнейшего роста потребления и, как следствие, открывается потенциал для роста производимой мощности.

«Конечно, в первую очередь мы обращаем внимание на регионы, где есть дефицит энергии. Все–таки наша задача получить прибыль и вернуть инвестиции. Но дефицит энергии — это не гарантия того, что в регионе появится ветропарк. Прежде чем приступить к строительству, мы проводим поиск площадки, согласовываем расположение с различными структурами и ведомствами, местным населением, археологами, экологами. Затем устанавливаем оборудование по ветроизмерению и только после этого принимаем окончательное решение — будем ли строить парк. Например, сейчас мы говорим о том, что Ставропольский край — перспективный для нас регион, но гарантировать строительство ветропарка на его территории я вам сегодня не могу, так как еще не проведены замеры ветра», — рассказал Эмин Аскеров.

Инвестиционные риски

Пока действует система ДПМ (срок ее окончания — 2024 год) и у компании есть подписанный договор, то о рисках выкупа произведенной энергии можно не задумываться, главное — выработать то, что обещал.

А вот если система перестанет работать, то тогда проблемы неизбежны. В Европе сегодня энергия от возобновляемых источников стоит в приоритете потребления, у нас же наоборот — в хвосте. Поэтому в случае переизбытка энергии в системе и перехода на ручное управление ветроэнергетику исключат из общей сети в первую очередь. Соответственно, выработанный объем не будет продан, не будет получена прибыль.

«Для нас не будет проблем с накоплением энергии, так как технически я могу регулировать лопасти, считай, объем выработки, но, если вдруг мы выработаем очень мало, то попадем на штрафы. Такой подход — это еще один параметр, почему для нас приоритетны энергодефицитные регионы. В тех регионах, где есть избыток энергии, вы с ветропарком всегда будете стоять в конце очереди», — уточнил управляющий директор Red Wind B.V.

Но, несмотря на все сложности, конкуренция в этой сфере растет. После выхода «Росатома» на рынке появились еще две компании, результат был виден сразу — конкурсные цены упали на 30%.

«У «Росатома» никогда не было цели стать монополистом в этой сфере. Мы как раз и рассчитывали на то, что, когда мы выйдем на рынок, это даст толчок и другим компаниям, они поймут, что это не так страшно и что этим можно заниматься. Поэтому здесь мы конкуренцию приветствуем. Но реальных конкурентов у нас только два — Fortum и Enel, компании, которые обеспечивают локализацию производства. Структура российского рынка такова, что даже если выйдут другие компании на конкурс, выиграют его, за оборудованием они придут все равно к нам троим. Так как делать локализацию, имея объем менее 500 МВт, совершенно невыгодно. Я думаю, что интенсивное развитие отрасли начнется в тот момент, когда ветроэнергетика встанет на один уровень с другими источниками энергии», — уточнил Эмин Аскеров.

К положительным качествам ветрогенерации с точки зрения инвестиций можно отнести низкую стоимость обслуживания. Вложившись один раз в строительство, в дальнейшем нет необходимости многомиллионных трат на технические апгрейды или последующую утилизацию (как, например, с АЭС). Говоря в цифрах, строительство парка на 100 мегаватт обойдется в среднем в 150 млн долларов. Срок окупаемости объекта составляет порядка 7–8 лет.

«Подобного рода бизнес низкомаржинальный, вы не увидите здесь доход в 30–40%. Максимум — это 10%, стандартно — 5–6%. С одной стороны, это непривлекательно. С другой — у вас есть гарантированный объем спроса и продаж, а это хороший показатель при многомиллионных инвестициях», — уточняет г-н Аскеров.

Ветер и солнце

Учитывая опыт европейских стран, России необходимо семимильными шагами двигаться в сторону развития альтернативных источников энергии, получать технологии, развивать собственные, строить ветро– и солнцепарки, ведь, как уверяют эксперты, именно за этими направлениями будущее.

«В России осталось очень мало собственных технологий в энергетике. По сути, только атомная. Нам необходимо успеть получить новые энергетические технологии, чтобы мы их имели как страна, как индустриальная держава, чтобы мы могли самостоятельно производить оборудование и поставлять его на международный рынок. Сейчас пока все будем строить на импортном оборудовании, потому что у нас уже ничего своего нет», — резюмировал управляющий директор Red Wind B.V. Эмин Аскеров.

Кроме того, развитие данных направлений необходимо для энергетической безопасности страны. Сегодня достаточное количество регионов испытывает на себе дефицит энергии, что существенно тормозит развитие территорий и негативно сказывается на экономике как отдельного субъекта, так и России в целом.

Кстати:

ВИЭ, по мнению экспертов, необходимы в том числе и для развития сети электротранспорта и активного использования электромобилей в городах. Сегодня на территории Краснодарского края периодически начинают реализацию проектов по строительству сети элетрозаправочных станций. Так, в этом году планируют начать строительство сети по побережью Черного моря в пределах края.
При этом Владимир Максимов, руководитель департамента развития новых направлений бизнеса ООО «Тошиба Рус», отмечает, что зарядка электрокара возможна не только лишь через электрозаправочные станции.

Владимир Максимов, Тошиба

Владимир Максимов, руководитель департамента развития новых направлений бизнеса ООО «Тошиба Рус»

«Среди способов зарядки электротранспорта можно выделить замену батареи, беспроводную зарядку и восполнение энергии при помощи подключения электротранспорта к обычной розетке в 220 вольт.
Последний способ наиболее прост технически: необходимо подключить электротранспорт к розетке и, спустя указанное производителем время, он будет полностью заряжен. С помощью индикатора можно контролировать процесс пополнения энергии.

Однако строить подстанции для обеспечения энергией зарядных станций в черте города достаточно проблематично, т.к. во многих мегаполисах преобладает плотная застройка. Поэтому технологические компании разрабатывают такие способы восполнения заряда, которые не требуют строительства громоздких объектов.

Так, одним из альтернативных вариантов можно назвать беспроводную зарядку SCiB–батареи, первое испытание которой состоялось в марте 2017 года. Подзарядка осуществлялась при помощи магнитно–резонансной системы. Эта технология была выбрана за счет своей простоты по сравнению с электромагнитной индукцией, для которой требуется плотное прилегание передающей и принимающей поверхностей. В отличие от нее, в магнитно–резонансной системе между батареей и зарядным устройством может оставаться 10 см свободного пространства.

Также в 2013 году компанией Tesla был предложен вариант быстрой замены батареи. Технология была продемонстрирована на примере электрокара Model S. По задумке инженеров на мобильной станции со специальным подъемником водитель сможет заменить пустую батарею на полностью заряженную. Весь процесс должен занимать не более полутора минут», — рассказал Владимир Максимов.