Люди

Тараканы Германа Кабирски

Автор:  | 


Работы Германа Кабирски выделяются на фоне других ювелирных украшений, как инопланетные артефакты — среди елочных игрушек. Автор им под стать: талантливый, умный, порой до обидного честный, с полным набором персональных тараканов. Один из них, кстати, настоящий.

Интервью Вячеслав Гущин

Герман, обычно вы отказываетесь от общения с прессой: за десятилетия работы вы дали всего три-четыре интервью. Почему? Существует какая-то личная причина или это часть имиджа?
Имидж здесь совсем ни при чем. Иногда, когда я читаю интервью интересных мне людей, замечаю, как меняется мое отношение к данным персонажам, в зависимости от того, насколько вкусно говорят. Я косный, поэтому считаю, что интервью со мной совершенно не отражает меня. А давать интервью ради интервью считаю глупостью, приятной лишь нарциссу.
Знаете, что повлияло на решение дать вам интервью? Недавно я изменил свое мнение, и вопрос об общении с журналистами решаю, подбрасывая монету. Упала орлом — соглашаюсь, решкой — отказываюсь. И не важно, кто берет интервью.

Как-то вы заявили, что не считаете себя ювелиром. И, равным образом, не хотите, чтобы вас называли дизайнером. Кто же вы тогда?
Ювелир — это ремесленник. Дизайнер — прежде всего, конструктор внешней оболочки. Обоим свойственен перфекционизм, так как, прежде чем что-либо создавать, они ставят перед собой четкую цель, образ, который нужно воспроизвести как можно совершеннее. Я же интуитивист-хаотик, цель у меня меняется много раз по мере изготовления украшения. Я скорее художник. У истинного художника логика, как карточный домик, рушится под напором стихии подсознания, а смысл слова «перфекционизм» пропадает.

Вы говорили, что очень много работаете. Много — это сколько?
Я неправильно выразился. Я не люблю работать: работа — это насилие над собой, для нее я слишком ленив. Я занимаюсь любимым делом, и это дело меня засосало, ревнуя меня даже к близким. И с ним я наиболее свободен, поэтому правильнее будет спросить, когда я работаю…

В некоторых ваших работах угадываются природные формы, другие наводят на мысли об авангардизме… Откуда вы черпаете идеи? Что вас вдохновляет?
Сегодня это уже трудно назвать авангардом, скорее постмодерн и эклектика. Что меня вдохновляет… Люди. Люди, которым я дико завидую. Чаще белой завистью. Обычно это художники, композиторы, зачастую поэты — много кто, только не люди моей профессии.

Вы всегда используете только камни с дефектами? В чем причина?
Это не дефекты, это неверное выражение. Правильнее будет — камни с богатой внутренней жизнью. Эта жизнь формировалась миллионы лет, оставляя следы внутренних пертурбаций. Они живые. Поэтому я не использую синтетические камни и камни, подвергшиеся какой-либо обработке.
Чистые же от природы камни не вызывают у меня такого отклика.

Вы называете свои изделия уродцами. Они действительно вам так не нравятся? Или это наигранное?
Разве они не уродцы? Они ведь совершенно не соответствуют общепринятому понятию ювелирного украшения. Когда я начинал, они действительно были единственными в своем роде. И на прилавке, среди других изделий, резали глаза своей неправильностью, выделяясь, как горбун в строю балерин. Тогда я понял, что им нужно собственное пространство, фрик-поле.
Сейчас же много появилось подобного и на Западе, и в России. Но они мне не интересны, так как вторичны, и поэтому там не видно внутренней борьбы автора.
Да, это мои уродцы, дети плохого родителя, который особо их не ценит, но дает им жизнь.

Вы создали множество разнообразных украшений. Сколько всего моделей?
Никогда не занимался подсчетами. Их тысячи. Иногда всплывают работы в разных уголках мира, и владельцы утверждают, что они мои. Чувствую, что да, близко, но вспомнить не могу, их было очень много.

Со стороны неиссякаемый поток новых форм выглядит как поиск чего-то… быть может, совершенства. Вы надеетесь однажды создать magnum opus?
Конечная цель губительна, и, слава богу, я слишком непостоянен, чтобы ставить какие-либо цели вообще. Просто я так разговариваю с самим собой — через работы, выплескивая в них все, что меня «дергает» в жизни. Я же эмпат и интроверт. Разговор с ними — своеобразная терапия: таким образом я ищу ответы в самом себе, но пока не нахожу. Поэтому и отношусь к работам как к собственной больной плоти, которую уже вырезал, — и дальнейшая ее судьба меня мало интересует.

Вы утверждали, что в жизни вы достаточно неприятный человек. В чем это выражается?
Я кокетничаю, вернее, ставлю блок от возможной критики. Близкие считают меня сложным, но тем, с кем не скучно, из-за моего характера. Да, я раним и вспыльчив, это правда. Но стараюсь публично этого не выражать. Хотя при общении меня достаточно легко читать, легко открываюсь.

Вы известны тем, что регулярно дарите свои работы совершенно незнакомым людям. Почему вы это делаете? Просто ради удовольствия?
Раньше, когда я был моложе, я приходил в какой-нибудь ресторан — естественно, если деньги позволяли, — находил столик, за которым в одиночестве или в компании сидела какая-нибудь интересная женщина, и инкогнито заказывал бутылку дорогого вина для нее. Я ни разу себя не «спалил» и получал от этого особый кайф.
Сейчас тоже хотелось бы дарить инкогнито свои работы, но это невозможно, так как не знаю адресов получателей, да и вычислить отправителя не сложно.
Да, это мой личный кайф, этого постоянно просит мое эго. Может сложиться впечатление, что я очень богат, но это не так. Просто ради кайфа я готов иногда отдать и последнюю рубашку. Только не сигарету.

В соцсетях у вас множество поклонниц. Готов поспорить, что значительная их часть в глубине души мечтает получить от вас подарок. Им было бы интересно узнать, по каким критериям вы выбираете счастливицу, достойную дара. Что вас побуждает отправить украшение незнакомке: внешность? Какие-то ее слова? Что-то еще?
Нет, это случайный выбор. Я открываю список друзей и, пролистывая его, вслепую тыкаю. Если это мужчина или женщина, уже получавшая подарок, повторяю процедуру. В этом году, наверно, буду выбирать и среди подписчиков.

Ваш фирменный знак — таракан. Довольно нестандартный выбор для ювелирного бренда. Как это насекомое появилось?
Таракан появился у меня лет десять назад. Я как-то решил изучить его, перевернул и взял лупу. Он показался мне настолько совершенным и красивым, что я решил с ним не расставаться.
Через какое-то время мне в руки попалась книга Тайлера Нокса «Таракан», она убедила меня в правильности выбора.
Расскажу вам одну историю. Лет пять назад у меня на рабочем столе жил таракан, маленький такой, рыжий. Мы так привыкли друг другу, что он уже спокойно питался с моих рук хлебными крошками и мог часами наблюдать, как я работаю. Это была некая дружба, где в молчании рядом с ним я чувствовал себе очень комфортно. Потом он исчез. Через неделю я лежал в госпитале со смертельным диагнозом. Два года больниц, операция, смена места жительства… И вот он вновь появился на моем столе. Нет, не он, конечно, его близнец. Это все правда.

С появлением вашего псевдонима — Кабирски — связана буквально криминальная история. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?
Это было в прошлой жизни. Многих фигурантов уже нет в живых или же они в местах не столь отдаленных, хоть и были некогда очень влиятельны. Могу лишь сказать, что сегодня я не испытываю никакой обиды или злобы ни к кому из них. Я им благодарен, они помогли мне многое понять и многое изменить в моей жизни.
Подробно рассказывать не вижу смысла, это перевернутая страница моей жизни.

Как-то вы сказали, что коллеги недолюбливают вас, считая, что вы зазнались. Они правы? Вы зазнались?
Зазнался… Не знаю, не мне судить. Возможно, это потому, что предпочитаю этому сообществу общество людей других творческих профессий или просто «людей от сохи». Мне действительно не интересны все эти профессиональные разговоры «по теме». Все профессиональные вопросы я обычно решаю наедине с собой, я же интроверт. И достаточно циничен по отношению к себе, чтобы считать, что есть хоть какой-то повод считать себя лучше кого-либо из коллег.

В прошлом году вы сообщили, что разрабатываете проект франшизы Freak Theater. Эта работа завершена?
Идею франшизы подкинули знакомые. Две причины побуждали меня этим заняться. Первая — предложения людей из разных стран открыть какой-нибудь бутик в своем регионе. Вторая — засилье всяких фейков, выдаваемых за мои работы.
Консультации со специалистами в этой области, особенно связанных с международной франшизой, немного охладили мой пыл. Это оказалось совсем непросто. Но я не откажусь от этой идеи.

Некоторое время назад вы анонсировали создание коллекции украшений для мужчин. По вашим словам, мужская коллекция будет воплощать злость и страх. Почему именно эти эмоции, считающиеся негативными? Или это то, что живет внутри вас?
Да, злость и страх — именно то топливо, которое необходимо мужчине, чтобы состояться — или как злодею, или как праведнику, — сублимируя их в любовь. Это живет и во мне.
Сделаю маленький камингаут. Я конченый сексист и противник размывания границ между полами. Но не в арабском понимании — скорее сексист европейского образца конца XIX века.
Именно сексисты воспели любовь к женщине и поставили ее на пьедестал в своих произведениях от эпохи Возрождения до сегодняшних дней. Все жемчужины литературы, живописи, музыки и так далее созданы сексистами.
Мужской пол никогда не вызывал у меня никакого вдохновения, но я решился изменить себе и создать что-то для таких же, как я, мужчин-сексистов, не носящих украшений. Это сложно. Тем более, что раньше я не создавал изделия «для людей»: просто делал то, чего мне хотелось.
Могу лишь сказать, что коллекция будет считаться исполненной только тогда, когда я сам решусь носить что-то из нее.

Если мужская коллекция будет ориентирована на сексистов, то какими вы видите женщин, предпочитающих украшения Kabirski?
Знаете, это парадокс. Мои работы зачастую выбирают женщины, которым близок феминизм, те, которые сами привыкли принимать решения в жизни, не опираясь на мужчину. В основном это европейки и российские женщины. Казалось бы, мои работы очень «мужские», лишенные всякого перфекционизма и «глянцевого» ювелирного лоска. Но нет, им близка моя маргинальная эстетика. Борьба противоположностей? Я не знаю…

Герман, вы говорите, что не цените результатов своей работы, что успех ничего для вас не значит. Но, с другой стороны, вы участвуете в выставках, задумываетесь о франшизе, развиваете и продвигаете свой бренд. Как в вас уживаются эти противоположности: творец и коммерсант?
Как только я начну ценить свои работы, считайте, я умер как творческая личность.
В моем понимании успех — это гармония с самим с собой. Я его не достиг.
Успех в общепринятом понимании — это мишура.
Я не коммерсант. Коммерсант не может позволить себе работать в убыток. Я же делаю это постоянно. Мне комфортнее не зависеть от желаний других, хотя это сильно бьет по доходам. Я всегда делаю то, что хочу, а не то, что более выгодно. Но людям это нравится, поэтому мои работы покупают в разных странах мира
Коммерческой частью я не занимаюсь, это я доверяю другим.
По поводу выставок. Я давно в них не участвую. Даже раньше, когда участвовал, никогда сам не выдвигал себя ни на какие номинации — это делали другие, по собственному желанию.
Вот представьте себе: вы можете рассчитывать только на себя, нет никаких спонсоров, нет кредитов, есть только желание. Вот только с этим желанием, в ущерб близким, я участвовал раньше в выставках в Америке, Европе и Азии. А чтобы тебя запомнили и началось серьезное сотрудничество, необходимо на одной выставке выставляться раз пять, иначе тебя быстро забудут. Мне было немного проще, так как моя стилистика работ не несет характерный «русский» или иной почерк, она хорошо резонировала на фоне остальных.
Почти все мои оптовые клиенты из Америки, Австралии, Европы — в основном компании из прошлого, когда я участвовал в выставках.
Сейчас я редко выставляюсь, разве что персонально. В прошлом году в Тбилиси, в этом — в Ванкувере. Еще буквально на днях посольство России предложило под своим патронажем сделать презентацию для местной элиты и дипломатов разных стран в Бангкоке. Хотя не уверен, что мне это нужно, дал согласие.

Если бы вы не стали ювелиром, чем бы вы занимались?
Возможно, выбрал бы прикладную науку. Но, вполне вероятно, мог бы спиться или сесть на иглу.
У меня была сложная молодость.
Говорят, о человеке можно многое узнать по тому, какие книги он читает и какую музыку слушает…
По большому счету, я всеяден. Иногда могу слушать или смотреть всякий китч и из него извлекать что-то ценное, какие-то новые смыслы.
Я плохо запоминаю все, что читаю или слышу, но на уровне подсознания происходит некий синтез, создающий мой собственный мир из тысяч маленьких информационных поступлений.
Я сталкивался с людьми, у которых великолепная память и рациональное мышление, они легко и умело используют чужие мысли в своей речи. Но в части мозга, отвечающей за творческие процессы, у них абсолютная дыра. Мне их жалко, и я рад, что у меня все устроено иначе.
Сейчас читаю продолжение романа «Шантарам» Грегори Дэвида Робертса. Когда работаю, слушаю разные радиоэфиры, лекции или музыку. Например, последние дни слушаю лекции Александра Пятигорского, он великолепен. Музыку тоже люблю разную: от классики до африканской этники.

В чем смысл жизни по Герману Кабирски?
В удовольствии. Все остальные смыслы подчиняются ему. Одни получают удовольствие от страдания, самопожертвования, другие — от животных инстинктов, насилия, кто-то — от умственных процессов. Жизнь без удовольствия бессмысленна для человека, хотя, возможно, и приносит пользу другим.
Если смотреть на жизнь под таким углом, то людей можно разделить на две части: тех, что живут и получают удовольствие только от себя, и тех, что живут для других, но в удовольствие. Первые — обычные паразиты, мне ближе вторые. Но мир прекрасен своим разнообразием, нужны всякие. Мы же лишь атомы в этой вселенной, и время, отведенное нам на жизнь, — доли секунды в масштабах мироздания, поэтому кощунственно их тратить на то, что тебе не интересно.

ФАКТЫ
Герман Кабирски родился и вырос в Дагестане. Живет и работает в Таиланде.
С детства мечтал стать художником, но, серьезно травмировав руку, потерял возможность рисовать. Все украшения создает без эскизов — сразу в металле или воске.
Герман Кабирски обладатель ряда профессиональных наград: Гран-при Международной выставки ювелиров в Санкт-Петербурге, премия «Лучший ювелир года» (Москва), приз в номинации «Техническое совершенство» на International Jewellery London и др.
Дизайн всех украшений Герман Кабирски разрабатывает в одиночку.
Кабирски никогда не учился ювелирному делу. Все осваивал сам. Полагает, что первым в России начал использовать многослойные покрытия, лить пористый металл и т. п.
Герман Кабирский женат, воспитывает двух дочерей.