Битва с урожаем: проблемы зернового экспорта - krasnodar-magazine.ru

Бизнес

Битва с урожаем: проблемы зернового экспорта

Автор:  | 


Еще 5-6 лет назад повсюду звучали апокалиптические прогнозы грядущей нехватки продовольствия, связанные с ростом населения планеты, увеличением продолжительности жизни и выросшими требованиями к продовольственной корзине. Оценки аграрной отрасли с позиций экономистов варьировались от «привлекательной» до «очень привлекательной». Но все эти предсказания оказались далеки от действительности.

Текст: Глеб Сонин

Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (FAO) заявила в конце ноября 2017 года, что избыток пшеницы на зерновом рынке и растущая конкурентная борьба между производителями помогли снизить цены на продовольствие в этом году до почти семилетнего минимума; глобальные запасы зерна выросли до 213 миллионов тонн — самого высокого уровня с 1960 года.
Очевидно, что прогнозы дефицита продовольствия с треском провалились (к сожалению для аграриев). Переизбыток предложения и стагнирующие цены перекраивают весь мировой рынок зерна. Огромные товарные остатки и переполненные зернохранилища заставляют мировых производителей срочно искать новых покупателей. Глубоким изменениям способствовало и снижение цен на нефть, повлиявшее на стоимость транспортировки пшеницы и облегчившее поиски новых клиентов.
Бесспорными лидерами поставок зерновых остаются Канада, США и Россия. Но если еще в прошлом году мы довольствовались третьим местом, то уже в этом году Россия должна стать главным экспортером зерна в мире.

Американский экспорт, по прогнозам, упадет до 22 миллионов тонн. Так мало пшеницы американские фермеры не продавали за границу с далекого 1972 года. Как пишет Wall Street Journal, сильный доллар сильно осложняет жизнь американским фермерам, повышая конкурентоспособность зерна их конкурентов: России, Аргентины, Бразилии и Украины.
Канада, по прогнозам, продаст в этом году 20,5 миллиона тонн пшеницы, а Россия — 23,5 миллиона тонн, что на 3 % больше, чем в прошлом сезоне 2016–2017 гг. (прогнозы от крупных экспортеров еще радикальнее — 24,5 миллиона тонн). Как итог — огромное предложение зерна на рынке. Этот факт вызывает две разнонаправленные тенденции для российских экспортеров и производителей: первые будут наращивать объемы продаж и долю рынка (что легко объясняется конкурентной ценой и снижением поставок традиционными экспортерами), вторые понесут убытки или недополучат прибыль.

СОМНИТЕЛЬНОЕ БОГАТСТВО
Оценку сложившейся ситуации с точки зрения госчиновников можно выразить словами «Россия, вперед!». Очевидно, что вместе с падением цен на пшеницу и укреплением доллара к основным валютам американское (равно как и канадское) зерно становится для зарубежных покупателей все дороже.
Рассуждая о трудностях американских фермеров на рынке зерна, министр сельского хозяйства Александр Ткачев отметил: «Это их проблемы. Я думаю, если их и лихорадит, то на фоне большого урожая в России, который будет порядка 130 миллионов тонн, пшеницы — 83 миллиона тонн!.. На рынках мы оттесняем американцев, и они несут потери. Мы этому только рады, потому что на этом фоне богатеют наши товаропроизводители».

Богатеют… Звучит хорошо. Но так ли сильно разбогатеют наши аграрии в условиях, когда:

  • внутренние цены на пшеницу составляли в 2015 году — 9400 руб./т, в 2016 году — 10 800 руб./т, а в текущем (рекордном!) году — 9600 руб./т (для Урала и Сибири цифры скромнее: 6000–7000 руб./т);
  • себестоимость производства зерновых не снижалась, а напротив — в указанном временном интервале, по оценкам ведущих аграрных холдингов юга России, увеличивалась на 10–15 % ежегодно;
  • политика поддержки сельхозпроизводителей из более-менее привычной и отработанной годами системы дотирования процентных ставок превратилась в ребус из погектарных, кредитных, инвестиционных и прочих субсидий и дотаций, разгадать который быстрее всех получается у приближенных к власти аграриев.

Конечно, несмотря на неоднозначность момента, цифры все равно впечатляю­щие — в валовом выражении, конечно. Вопреки дождям и позднему лету в России удалось собрать урожай выше прошлогоднего. По данным Минсельхоза, на середину ноября 2017 года в целом по стране было собрано 137,2 миллиона тонн зерновых при урожайности 30,1 ц/га. При этом пшеницы собрано 88 миллиона тонн. Для сравнения: в прошлом году было собрано более 120,7 миллиона тонн зерна, из них пшеницы — 73,3 миллиона тонн. В таких условиях, когда все остальное либо «стоит», либо «падает», наша власть, конечно, будет бить в победный тамтам.

Проблема в том, что далеко не все собранное зерно идет на экспорт, поэтому рекордный по размеру урожай создает напряженность на внутреннем зерновом рынке. Так, закупочные цены на зерно в настоящее время в большинстве регионов находятся на низком уровне, особенно заметно снизившись в Сибири. Производителям этого региона, несмотря на то, что их урожай увеличился всего на 1 % по сравнению с центральными областями страны и Поволжьем, где рост составил 12 % и 24 % соответственно, некуда девать зерно. Все мощности по хранению заняты зерном интервенционного фонда, а цены на рынке слишком низкие, чтобы без убытков реализовывать его сейчас.
В настоящее время Минсельхоз вместе с властями Сибирского федерального округа и РЖД пытается спешно организовать экспорт зерна из СФО. По словам замминистра сельского хозяйства Д. Хатуова, речь идет только об «излишках зерна», которых «не более одного миллиона тонн».
Выходит, рекордные урожаи зерновых, похоже, не приносят пользу никому, кроме компаний, занятых в сфере логистики и транспортировки. Производителям остается только посочувствовать и пожелать восстановления рынков.

 

 

ПОД КОЛПАКОМ НАЛОГОВОЙ
Обратим взоры на третьих крупных участников процесса — экспортеров.
Не все жители Кубани знают, какая часть российского зернового экспорта проходит через наш край. Под барабанную дробь достанем кролика из цилиндра: три четверти, 75 полновесных процентов! Поэтому тему экспортеров и их насущных проблем рассмотрим подробнее.
Начнем с налоговой службы (ФНС). Здесь в последнее время царят шекспировские страсти. Началось все пару лет назад, когда была инициирована борьба с так называемыми «Си-Пи-Ти-компаниями».
Суть истории в том, что эти юридические лица закупали зерно у любого продавца, невзирая на юридическую форму и систему налогообложения (формой расчетов обычно были наличные). Затем все покупки «упаковывались» в поставку от зарегистрированного «технического» юридического лица — плательщика НДС (со счетами-фактурами, контрактами, накладными и прочей атрибутикой). На выходе «Си-Пи-Ти-компания» получала и НДС из бюджета, и существенную экономию на цене (отгрузки на экспорт НДС не облагаются), и покупателей в лице экспортеров, которым нужен был товар с НДС и оплатой по безналичному расчету (желание, заметим, вполне естественное). В итоге крайними оказались крупные зерновые трейдеры-экспортеры, в принципе не вовлеченные в эту схему. Просто потому, что закупали зерно у «Си-Пи-Ти-компаний», которые мгновенно перешли в разряд «прокаженных».

Схема была банальная и, по сути, криминальная. Поэтому участники рынка борьбу поддержали, перестав закупать зерно у таких компаний. Для рынка это было (по гамбургскому счету) своего рода катарсисом — «очищением» по-русски.
Вроде бы все, можно работать дальше. Но налоговая, вдохновленная первой победой, решила, что теперь можно и всех остальных взять и «выиграть». Локомотивом новых идей стал ранее неизвестный широкой публике Отдел анализа налоговых рисков и планирования налоговых проверок Контрольного управления ФНС России. Одной из авангардных идей данного отдела стала концепция СУП (система управления поведением налогоплательщиков) — нечто из сферы поведенческих моделей, морали и экономической этики, а не из области экономики и фискальных задач. Результатом такого «евангелистского» подхода стала подписанная в первой половине 2017 года «Хартия по борьбе с нелегальным оборотом сельхозпродукции». Согласно Хартии, экспортеры зерна «обязуются избегать сделок с посредниками при закупках сельхозпродукции, то есть будут приобретать ее только у производителей, переработчиков и комиссионеров», а при выборе контрагентов «проявлять должную осмотрительность и добросовестность». В числе подписавших Хартию компаний: ГК «Юг Руси», ТД «РИФ», ОЗК, «Каргилл», «Компания Луис Дрейфус Восток» и другие.

Звучит высокопарно, в отрыве от ГК и НК РФ, но вроде бы — с гуманными мотивами. В итоге все закончилось предсказуемо, по-российски. Налоговая в лице упомянутого отдела ведет мониторинг практически всех сделок крупных экспортеров и мановением руки (то есть именно так — по звонку) определяет, у кого можно закупать зерно, а у кого нет. И если ты, например, прямой сельхозпроизводитель, то к тебе вопросов нет (пока), а если ты представляешь торговый дом, входящий в состав агрохолдинга (в который входит в том числе и вышеуказанный производитель), то — нет, извините, «мы не рекомендуем осуществлять закупки у данного контрагента».
Или еще ситуация — компания работает без НДС (то есть рисков незаконного возмещения НДС при работе с ней нет в принципе). Ответ тот же: «Мы не рекомендуем работать с данной компанией, так как не уверены (!) в ее благонадежности». И доводы о действующем законодательстве, о свободе предпринимательской деятельности и выборе контрагентов, о здравой логике, в конце концов, увы, не действуют!

В итоге получается, что служба, призванная следить за соблюдением законности в налоговой сфере, грубо нарушает не только положения Налогового кодекса, но и Гражданский кодекс, антимонопольное законодательство и Конституцию РФ. А на практике деятельность многих крупных зерновых компаний, с многолетней историей и отсутствием официальных претензий налоговых органов, оказывается парализованной.

 

 

ТРАНСПОРТНАЯ ЗАВЯЗКА
Это не просто тема — это настоящая боль всего экспортного рынка. Мало того, что машины регулярно простаивают по 2–3 дня на разгрузке в портах, мало пресловутой системы «Платон», которая тысячу за тысячей собирает миллиарды рублей с транспортного комплекса юга России, увеличивая тем самым стоимость перевозок, мало Транспортной инспекции (Федеральная служба по надзору в сфере транспорта и Служба весового контроля Государственной службы дорожного хозяйства), гаишников и прочих объективных и субъективных дорожных препятствий, так появилась новая напасть — автоматизированные пункты весового контроля. Это не просто чудо техники, это чудовищное и абсолютно бесконтрольное в части произвола решение — оснастить дороги подобными агрегатами.
Раньше для проверки веса машину останавливали сотрудники транспортной инспекции, проводили ее через дорожные весы (обычно это две небольшие, чуть шире колес, металлические полосы). В случае перевеса составляли протокол, передавали его в ГИБДД либо сразу в суд. При этом водитель оставался активным участником процесса: он мог возражать, требовать свидетельство поверки весов, проведения повторного взвешивания и т. д. Да, обычно это заканчивалось ничем и суд выносил решение о штрафе. Но была хотя бы видимость подконтрольности.

Теперь машина проезжает через весы (есть сотни свидетельств, подтвержденных документально, что с нормальным весом), система фиксирует вес по осям, и машина, не останавливаясь и не получая никаких световых либо информационных сообщений, едет дальше. Проходит несколько недель — вуаля! Оказывается, что при допустимом весе в 24 тонны ваш автомобиль вез 24,5 тонны. Не важно, что на весах и у грузоотправителя, и у вас на зерноскладе масса нетто составила 23,7 тонны и что накладная, счет, путевой лист были оформлены именно с этим весом. Забудьте. Все ваши весы, путевые листы, накладные и прочие документы сложите в папочку и принимайте штрафную квитанцию в виде заказного письма — как штраф за непристегнутый ремень. Только за ремень штраф — 500 рублей, а за перегруз для юридических лиц — от 75 000 до 400 000 рублей! Причем за один эпизод.
И что прикажете делать автоколонне, экономящей каждый рубль, держащейся за заказы и базу клиентов, которая получает по почте автоматной очередью десять штрафных квитанций о перегрузе, каждая по 150 000 рублей?! И это только одна автоколонна из сотен организованных либо частных перевозчиков. Такие «письма», несомненно, мотивируют расширять бизнес и снижать расценки на перевозку…

А как же суды, спросите вы? А суды штампуют решение за решением о наложении штрафов. Зачем им вдаваться в какие-то проблемы перевозчиков либо экспортеров, если сверху было указание: беспощадно наказывать за перегруз. И детали при таком раскладе уже никому не важны.
В сложившейся ситуации могли бы прийти на помощь старые добрые РЖД. Но и здесь не все так просто. Нет свободных вагонов, сроки доставки превышают плановые в 3–4 раза (вагоны, которые по нормативам должны прийти за 5 суток, идут 15 и больше), банально отсутствуют оборудованные погрузочные площадки с вменяемыми расценками и прочая, и прочая.

История с портовыми морскими зерновыми терминалами напоминает по сюжету триллер.
Во-первых, этот рынок (портовых услуг и перевалки грузов) сильно монополизирован: основные отгрузки, по сути, проходят через три грузовых терминала.
Во-вторых, мощности терминалов (особенно в периоды пиковых отгрузок) критически не хватает. Это создает «серый» рынок преференций по отгрузкам и ставит в невыгодное положение средних и небольших экспортеров, квоты на которых распределяются по остаточному принципу после «мэйджоров».
В-третьих, стоимость портовых услуг, особенно в условиях невысокой конкуренции, тоже не внушает большого оптимизма. К примеру, приемка, обработка и погрузка тонны зерна стоит от 15 до 20 долларов, что составляет свыше 10 % его фактической стоимости! Это притом, что среднемировые расценки на перевалку грузов в «глубокой воде» колеблются в промежутке от 6 до 12 долларов. То есть и тут мы «лидеры».

При этом, повторимся, критически важной становится не столько стоимость, сколько доступность этих услуг в условиях затоваривания рынка. Чем дороже и сложнее логистика, тем большие потери несет производитель и экономика в целом.

 


ВАЛЮТНЫЕ РИСКИ

В отличие от внутреннего рынка, поставки на экспорт имеют более выраженную ценовую привязку (биржевые цены) и номинированы исключительно в валюте. Соответственно, колебания валютных курсов могут как добавлять доходности, так и резать ее на корню.
В 2014 году российским производителям зерна ослабление рубля, конечно, было на руку, потому что помогало и вытеснять конкурентов с экспортных рынков, и зарабатывать на резко подешевевших производственных ресурсах. Благодаря этому сейчас пшеницу из России можно увидеть в странах, где ее никогда раньше не было или куда она не поступала десятки лет. Что же касается привычных рынков, например египетского, то и на них доля России быстро растет.
Экономия на издержках после девальвации национальной валюты к текущему году исчерпала себя: стоимость энергии, топлива, ФОТ, запчастей, техники уже превышает мировые. Этот ресурс полностью использован и не дает аграриям каких-либо преимуществ.

Что же касается экспортеров, то для них нестабильный рубль часто оказывается головной болью. Становится сложно планировать деятельность и проведение закупок — велика вероятность уйти в ноль или даже в минус.
Подытоживая все вышеописанное, остается вспомнить великую фразу Виктора Черномырдина: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». И надеяться на то, что российский бизнес, преодолевший многие трудности, сможет пережить и сегодняшнюю неразбериху на зерновом рынке.

 

 

ФАКТЫ И ЦИФРЫ
Минсельхоз России может провести зерновые интервенции в начале 2018 года, сообщил первый заместитель министра сельского хозяйства Российской Федерации Джамбулат Хатуов.
«Мы готовимся к интервенциям, и в случае необходимости первые месяцы года будут ознаменованы тем, что в рамках запланированных государственных средств мы подрегулируем процесс», — приводит РИА «Новости» слова замглавы ведомства.
По оперативным данным, по состоянию на 15 ноября 2017 года зерновые культуры в целом по стране обмолочены на площади 45,6 млн га или 97 % уборочной площади (в 2016 г. – 45,2 млн га). Намолочено 137,6 млн тонн зерна при урожайности 30,2 ц/га (в 2016 г. — 121,8 млн тонн при урожайности 26,9 ц/га).
Озимый сев под урожай 2018 года. По состоянию на 15 ноября озимые на зерно и зеленый корм посеяны на площади 17,1 млн га, что составляет 98 % к прогнозной площади (17,5 млн га).
По оперативной информации ФТС, экспорт зерна в сельскохозяйственном 2017/2018 году по состоянию на 15 нояб­ря составил 19,1 млн тонн, в том числе пшеницы вывезено 14,8 млн тонн.

РОССИЯ ПОТЕСНИЛА КОНКУРЕНТОВ
Во время одного из последних эфиров финансовый обозреватель французского телеканала BFM TV Бенауда Абдедейм (Benaouda Abdeddaim) очень много говорил о российском прорыве на рынке зерна. «В 2000 году доля России на мировом рынке не составляла и одного процента. В этом сезоне ее доля оценивается в 18 %. Агентство Bloomberg сообщает, что объем экспорта зерна Европейского союза сократился в этом сезоне на четверть, в то время как объем российского экспорта вырос на 20 %, — заявил Абдедейм. — Французское специализированное агентство Agritel уверяет, что Россия вот уже которую неделю подряд отгружает, цитирую, «около одного миллиона тонн зерна, из них 830 тысяч тонн пшеницы».
С набравшей силу Россией трудно тягаться в крупных тендерах как в Африке, так и в Азии. Финансовый источник в Лондоне сообщает, что за последние три месяца Россия выиграла все тендеры на поставку зерна для главного мирового рынка сбыта — Египта.
Важнейшим фактором является высокая конкурентоспособность цен, достигнутая благодаря падению рубля. К тому же в разгаре серьезная модернизация. С целью повышения эффективности Россия закупает передовые технологии в Европе и Соединенных Штатах».

110 просмотров всего, 4 просмотров сегодня