Роман Домащенко: «Я недавно стал себя позиционировать как адвокат- предприниматель»

Бизнес

Роман Домащенко: «Я недавно стал себя позиционировать как адвокат- предприниматель»

Автор:  | 


Управляющий партнер адвокатского бюро «Домащенко и партнеры» Роман Домащенко уверен, что краснодарским бизнесменам не хватает четкого финансового планирования. Из-за неуемной тяги к предметам роскоши многие из них лишаются бизнеса по той или иной причине, и различного рода кризисы в смерти компании виноваты в меньшей степени. О трендах в юридической помощи и настроениях предпринимателей Роман Домащенко рассказал в интервью «Краснодар Magazine».

 

— Прошлый год по праву может носить звание «непростой». Нельзя его назвать однозначно трудным или однозначно легким. Каким этот год был для вас?

— 2020 год, мягко говоря, был для меня самым непростым за 20 лет работы. И не только из-за коронавируса — это было испытание — наладить работу за два карантинных месяца, но и из-за событий, происходивших в экономике, юриспруденции, политике, да и во всех сферах нашей жизни. Конечно, больше всего повлиял коронавирус: вынужденный карантин заставил пересмотреть целый ряд подходов, о многом задуматься. 

— Как ваш бизнес себя чувствует?

— Многим предпринимателям это не понравится, но, к счастью, юридический бизнес в кризисные моменты может по целому ряду направлений хорошо зарабатывать. У нас уменьшилась в разы работа по сопровождению новых инвестиционных проектов, но существенно увеличились доходы компании за счет помощи в арбитраже и судах общей юрисдикции. Очень востребованными стали услуги уголовных адвокатов.

— Банкротство — процедура нерадостная, но в ряде случаев неизбежная. Насколько выросло количество обращений и каковы ваши прогнозы по росту таких обращений после снятия моратория?

— Мы надеемся, что с 1 января мораторий на банкротство снимут, мы несколько дел готовим к подаче в первый рабочий день нового года. Готовим заранее, так как правильная, грамотная подготовка к процедуре банкротства — это уже половина гарантии успеха.

— Вы сказали, что надеетесь на отмену моратория — это экономический аспект или есть другая причина?

— Я человек прагматичный, конечно, после отмены моратория планирую заработать. Есть клиенты, которые готовы платить за начало процедуры банкротства их компании. И я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы помочь людям реализовать свои права. Самое интересное, что за 2020 год у нас было несколько обращений по вхождению в проекты, банкротство по которым уже идет, но клиентов не устраивает по тем или иным причинам качество работы наших коллег либо внутренних юристов, которые вели эти процедуры. Несколько таких дел мы взяли, уже ведем к завершению.

— Из чего складывается процедура банкротства? В чем основные трудности?

— Первое и самое главное — это зафиксировать имущество компании-банкрота, чтобы оно никуда не ушло и не пришлось потом тратить время, иногда годы, на возвращение его в собственность должника и последующую реализацию с торгов. Это первое, о чем необходимо позаботиться, — зафиксировать недвижимое имущество, денежные средства, движимое имущество компании-должника. Второе — крайне важно выстроить грамотные, правильные взаимоотношения с арбитражным управляющим. Чтобы юрист, который ведет процедуру со стороны кредитора, не конфликтовал, а грамотно взаимодействовал с арбитражным управляющим. Третье — важна фиксация имущества учредителей и директора предприятия-должника. Это важный аспект, потому что очень часто компании, которые должны крупные суммы денег, подходят к процедуре банкротства пустые, с выведенными активами, и взять там нечего. Приходится искать имущество, обращать взыскание на имущество учредителей, директоров отдельными исками в рамках процедуры банкротства — это очень интересная работа, потому что прячут имущество иногда очень изобретательно.

— Учредитель не так давно стал нести материальную ответственность. Насколько популярна практика такого взыскания и насколько реально взыскать имущество с учредителя?

— Отвечу на этот вопрос следующим образом: если бы нашу компанию привлекли заранее к подготовке к процедуре банкротства, то взыскать что-то с учредителя было бы очень тяжело; если бы нашу компанию привлекли, чтобы имущество найти, мы сделали бы все, чтобы это сделать. Практика обширная сейчас по привлечению к ответственности учредителей, директоров, иногда и членов совета директоров либо правления компании, главный бухгалтер также попадает в эту зону ответственности. Иногда, когда выявляются со стороны директора и учредителя какие-то действия по сокрытию имущества, можно и нужно обращаться в правоохранительные органы для проведения проверки и возбуждения уголовного дела, если факты уголовно-правового свойства подтверждаются. Все зависит от того, как люди подготовились к банкротству либо, если говорить со стороны кредиторов, как эту процедуру ведут.

— Чем предпринимателю грозит статус «банкрот»?

— По сути, человек на пять лет исключен из финансового оборота. Пять лет он с большой долей вероятности не получит никаких кредитов. Он бизнесом, в принципе, сможет заниматься, но для этого потребуются специальные действия, дополнительная подготовка. Это большое пятно на репутации, которое очень долго будет смываться. За рубежом все действия и последствия давно прописаны и уже апробированы, люди знают, что значит оказаться банкротом. У нас этот опыт только формируется, поэтому многие не понимают последствий. Ориентировочно только к 2025 году сформируется практика работы с банкротствами как юридических, так и физических лиц и люди поймут, что это такое. Конечно, банкротам невозможно участвовать в государственных и муниципальных закупках, выполнять заказы для крупных компаний. Сегодня, к сожалению, люди не думают о последствиях, набирают кредиты и затем массово идут в компании, которые рекламируют свои услуги по списанию долгов, не оценивая последствия.

— А что ждет банкрота — физическое лицо?

— Во-первых, он может стать банкротом с долгами: процедура банкротства закончится, а долги судом списаны не будут. Об этом практически все молчат. Но в силу закона такой исход возможен, и человек останется с долгами еще на годы. В большинстве случаев долги списывают, но, если должник не предпринимал действий по погашению долга, с большой долей вероятности суд признает его банк­ротом, но долги не спишет. В итоге кредиторы соберут исполнительные листы, пойдут к судебным приставам, а должник еще долгое время — и год, и три, и пять лет — будет с арестованными счетами, не сможет приобрести никакое имущество, выезжать за границу и т. д. Сохранится целый ряд ограничений, но об этом мало кто говорит. Все красиво рассказывают, что «мы ваши долги спишем и вы будете жить спокойной обычной жизнью», а о том, что есть подобного рода последствия, никто практически не сообщает.

 

— Профессия адвоката — не всегда защищать приходится пострадавшего, иногда и нарушителя. Как с внутренним конфликтом боретесь?

— Еще 15 лет назад я эти моменты эмоционально очень тяжело переживал. Тяжело переживал проигрыши, неудачи. Сегодня у меня есть ряд принципиальных позиций: я стараюсь не заниматься уголовными делами либо занимаюсь только экономической частью Уголовного кодекса. Я никогда не буду защищать насильника, террориста и убийцу — это принципиальное решение. Если говорить о хозяйственных спорах, то я никогда не возьму проект по захвату чьего-либо бизнеса, даже за большие деньги. Когда такие позиции приняты, когда меня на рынке знают, уважают мою позицию, то с такими предложениями и не приходят. В работе адвоката и юриста всегда кто-то один будет недоволен — это проигравший: когда ты выигрываешь дело, недоволен твой оппонент, когда ты проигрываешь, недоволен твой клиент. Но в любом случае мы стараемся лучше работать. И самое главное, только пару лет назад мне моя работа начала нравиться. Пришло осознание, что юрист не просто следит за документами и решает спорные ситуации, а может и развивать бизнес клиента, и спасать. Сейчас я больше вникаю в бизнес клиента, изучаю нюансы, чтобы быть максимально полезным. Я всегда хочу, чтобы наш клиент получил больше, чем оплачено. Надеюсь, что это видно.

 

— Роман Юрьевич, как необходимо готовиться к процедуре банкротства и почему выгоднее самостоятельно инициировать ее, нежели ждать, пока это сделает кредитор?

— Готовиться надо аккуратно, в рамках действующего законодательства. При этом многие руководители, учредители компании не знают, и юристы их им об этом не говорят, что при наличии признаков банкротства у компании неподача директором компании заявления о банкротстве — это, во-первых, административная ответственность, а во-вторых, это автоматически приводит его к субсидиарной ответственности в процедуре банкротства, так как он своими действиями повлек начало процедуры банкротства и виноват в том, что самостоятельно не начал эту процедуру. Плюс, если еще и не передали документы арбитражному управляющему, фактически автоматом будет удовлетворено его заявление о привлечении директора к субсидиарной ответственности и взыскании с него суммы долга, и уже начнется процедура банкротства директора и учредителя компании как физических лиц с возможным обращением взыскания и на личное имущество, и на имущество жены, иногда и на имущество детей, если те не смогут доказать, что самостоятельно заработали на эти покупки. Если арбитражный управляющий сможет доказать, что это все куплено мамой или папой — должниками и имущество просто оформлено на детей, то можно взыскать.

— Не станет ли эта процедура лазейкой для рейдерского захвата компании?

— Я бы не относил банкротство к некоей процедуре рейдерского захвата. Именно рейдерского. Есть нюансы, когда банки досрочно расторгают кредитный договор по каким-то причинам, а предприятие не может одномоментно закрыть долг и скатывается в процедуру банкротства, — такие ситуации можно отнести к элементу захвата компании или бизнеса. Такие случаи есть и в Краснодарском крае в том числе. Я считаю, что, если у банка такая возможность появилась, это стратегический просчет директора и учредителей компании: они взяли такой кредит, который не могут единовременно вернуть, и дали банку возможность себя захватить. Нельзя брать кредиты, которые ты не можешь погасить в каком-то понятном периоде. Ты должен просчитать все риски, в том числе риск нарушения условий кредитного соглашения, возможного досрочного расторжения и требования возврата суммы кредита. Если ты эти риски не просчитываешь, то ты плохой бизнесмен.

— В этом году, думаю, оплата кредита для многих компаний стала затруднительной. Обращались ли к вам по вопросам споров с банками?

— В основном мы работаем со средним и крупным бизнесом, был ряд консультаций на эту тему, но с учетом моратория в случаях, с которыми к нам обращались, банки шли навстречу: была реструктуризация, пролонгация сроков. О массовом сегменте мне сложно судить, скорее всего, проблемы подобные были. Очень правильно, что в текущем году был введен мораторий на процедуры банкротства. Это, я думаю, спасло много компаний.

— 1 января отменят этот мораторий, готовы к наплыву клиентов?

— Мы всегда готовы. Я думаю, что супернаплыва не будет, так как все негативные последствия, которые у бизнеса возникли, были отработаны за летние месяцы уходящего года. Большинство компаний уже перестроилось тем или иным образом. Те, кто не был готов к сегодняшней ситуации, думаю, будут обращаться.

— Чем чревата процедура закрытия компании?

— Если это обычная ликвидация компании без задолженности, то никаких проблем не возникает. Только вопрос времени, в среднем до полугода, если нет долгов и вопросов со стороны налоговой инспекции.

— Год нестандартный, наверняка были интересные дела?

— Был контракт с дочерним предприятием ПАО «Газпром». С крупной компанией всегда интересно, но непросто работать. Мы выиграли для них дело, продолжаем контактировать и взаимодействовать. Это вдвойне приятно, когда клиент повторно обращается. На начало года это было для меня как для руководителя яркой позитивной эмоцией. Если говорить о сложных кейсах, то в этом году мы ввели в эксплуатацию два проблемных объекта с обманутыми дольщиками, на конец года мы вышли с удовлетворением требований почти 1000 дольщиков и с передачей им квартир. Права уже оформлены, дома сданы, предполагаю, что в первом квартале 2021 года около тысячи человек должны получить свои квартиры.

— Тема обманутых дольщиков актуальна для нашего региона. Как часто обращаются за помощью?

— У нас много работы в этом направлении в Краснодаре. Больше всего такой работы в Сочи — почему-то так сложилось, что в Сочи к нам идут с такими проблемами. Сейчас мы ведем работу по Новороссийску: есть обращение, есть задача достроить пять комплексов и удовлетворить требование 1300 обманутых дольщиков. Никогда не думал, что в своей адвокатской деятельности буду решать некую государственную задачу — проблему обманутых дольщиков.

— У меня к теме обманутых дольщиков тройственное отношение: с одной стороны, да, люди лишились накоплений, остались без крова. С другой — никто не мешал купить квартиру на вторичном рынке. С третьей — застройщики, которые обанкротились, лишились свободы, — почему никто не взыскивает имущество, не ищет выведенные средства, а все завершают за счет бюджетных средств?

— Есть целый ряд ситуаций, когда часть активов, которые были выведены, возвращается в процедурах банкротства. Да, это не миллиарды рублей, речь идет о десятках, сотнях миллионов. К сожалению, этих средств недостаточно, чтобы достроить сам объект. Если говорить о справедливости, почему это происходит за счет средств налогоплательщиков, я думаю, как юрист, что государство в каком-то своем элементе чувствует вину за то, что недосмотрело — на муниципальном уровне, на краевом, — и в результате дома остались недостроенными.

Такие ситуации происходят не только из-за злого умысла директора или учредителя компании-застройщика. Дома могут быть не достроены из-за того, что при выдаче разрешения на строительство техусловия давали одни, а потом они поменялись, оборудование поменялось и с застройщика стали требовать гораздо большую сумму за подключение к инженерным сетям, а у него этих средств просто нет. Кто в этом виноват? Застройщик? Может быть. Ресурсоснабжающие организации? Может быть. Тут очень тонкая грань.

Конечно, в большинстве случаев банкротство застройщиков в нашей практике наступает из-за ошибок самих собственников этих компаний. Часто причиной становится эмоционально-­ментальное поведение застройщика, которое я называю «с первой проданной квартиры купить «гелендваген». Когда я впервые привел эту характеристику на одной из конференций по долевому строительству, многие рассмеялись, но на самом деле это не смешно. Это системный психологический момент, который происходит почему-то у большинства застройщиков. Они стремятся приобрести предметы роскоши, вместо того чтобы закупить материал или оплатить технические условия. Многие люди, когда получают огромную выручку в несколько сотен миллионов руб­лей, оказываются к этому не готовы, не могут правильно распределить средства, результат — банкротство. Я думаю, что это проблема не только Краснодарского края.

— Сейчас уже в полную силу работают поправки к 214-ФЗ. Какие изменения произошли на рынке?

— Произошел целый ряд интересных процессов. Государство правильно по­пыта­лось защитить себя и людей от возможности не достроить какой-то комплекс и потерять вложенные деньги. Конечно, действия государства в целом правильные. Но есть обратная сторона медали: произошло катастрофическое укрупнение рынка, и оно не завершено. В итоге на каком-то этапе государство столкнется с другой проблемой — отсутствием конкуренции, ростом цен на квадратный метр, потому что все игроки, которых будет не больше десяти, сядут за стол переговоров и договорятся, на каком комплексе какие цены ставить. Десять коммерсантов всегда договорятся, а вот сможет ли антимонопольная служба поймать их на этом — большой вопрос. Своим клиентам — небольшим застройщикам, у которых оборот в несколько сотен миллионов рублей, я уже второй год рекомендую уходить в другие секторы жилищного строительства: малоэтажное многоквартирное строительство, строительство таунхаусов, коттеджей, дуплексов. Этот рынок, может, не так выгоден, как многоэтажное строительство, но он позволяет неплохо зарабатывать, созда­вать некую базу активов и финансов, чтобы снова выйти на рынок многоэтажного многоквартирного строительства. Кто-то воспользовался моими рекомендациями и прекрасно сейчас работает, кто-то не пошел. К сожалению, компании, которые строили один-два дома, в ближайшие годы по завершении объекта уйдут с рынка, потому что им больше ничего не дадут строить. Из-за хаотичной застройки городов края в прошлом возникли острые социальные проблемы — нехватка садиков, школ, поликлиник, которые правильно озвучивает губернатор. Сейчас выдают разрешения только на комплексную застройку, где будет предусмотрено строительство  всех социальных объектов, но и входной билет в такой проект начинается от миллиарда рублей. Компании в Краснодарском крае, у которых есть такие средства, можно по пальцам пересчитать.

— Нет ощущения, что государство хочет забрать этот вид бизнеса?

— Нет. Ему нет смысла входить в многоквартирное строительство. А вот вернуть полный тотальный контроль над ресурсной базой государству, я считаю, необходимо: над электроэнергией, газом, водой, канализацией и прочим. Может, пусть не на федеральном уровне, а на уровне субъекта Федерации, но этот контроль надо возвращать. На муниципальном уровне я допускаю наличие какой-то конкурентной базы: это 10–15 водоканалов, строительство собственных очистных сооружений. Это позволит государству на уровне субъектов решать свои крупные государственные задачи по развитию территории.

— Еще одно направление вашей деятельности — арендный бизнес. Что происходило там в этом году? Какие настроения?

— Это другая часть моей жизни, я ее называю «предпринимательская». К счастью, пару лет назад мной правильно были приняты решения касательно качества объектов, которые я планирую под сдачу, поэтому у меня не было особых проблем со сдачей помещений в аренду. Все сдано, все работает, при этом я фактически не снижал стоимость аренды квадратного метра, кроме двух карантинных месяцев. На тот период я сделал скидку 50 % по арендной плате, все остались. Это касательно офисной недвижимости. Что касается складской недвижимости, была небольшая ротация арендаторов: ушли мебельщики, так как в период карантина их бизнес полностью остановился, но фактически тут же пришли новые арендаторы, которые съехали либо с менее качественных, либо с более дорогих объектов. Сейчас у меня 100%-ная загрузка на складах. Мне, в принципе, нравится этот вид бизнеса, он требует минимального личного  участия.

— У вас нетипичный подход к выбору помещений для офисной недвижимости: вместо покупки популярных площадей в новых комплексах вы отдаете предпочтение памятникам архитектуры. Почему?

— Большинство моих знакомых и клиентов, кто занимается арендным бизнесом, действуют классически: построили магазин под требования какой-либо крупной сети и сдают его. Либо покупают в новых домах на первых этажах помещение и его сдают. Конечно, многие могут сказать, что я сумасшедший с точки зрения экономической составляющей этого бизнеса, но я считаю такой подход скучным. У меня есть определенные планы по объекту в центре Краснодара: я планирую в ближайшие два-три года выкупить и заняться реставрацией одного памятника архитектуры — мне это нравится, я люблю дома с историей. Что касается экономических аспектов, то все-таки основной бизнес у меня юридический, а аренда — это больше хобби, которое приносит доход.

— Роман Юрьевич, что, на ваш взгляд, принципиально изменилось в головах предпринимателей за этот год? Стал ли краснодарский бизнес умнее, мудрее, честнее?

— Я сомневаюсь, что бизнес стал муд­рее. Очень надеюсь, что бизнес стал опытнее. И еще я надеюсь, что бизнес стал аккуратнее. Не открою секрет, но по каким-то причинам автосалоны дорогих брендов в Краснодаре системно занимают лидирующие позиции по количеству проданных премиальных автомобилей. Я не против продажи и езды на хороших дорогих авто, но я против, когда они покупаются в кредит. Возвращаясь к карантинным мерам и событиям уходящего года, отмечу, что люди у нас психологически не готовы к работе с крупными суммами денег. Как только в руках появляются первые деньги, все сразу бегут покупать себе элементы роскоши, а не создают подушку безопасности. Я несколько лет назад купил себе автомобиль премиального класса, на нем покатался и пересел на более бюджетный вариант. Хочу призвать предпринимателей к большей расчетливости, к переходу на ближайшие два-три года к более мобилизационным методам ведения бизнеса. Надеюсь, что бизнес перестанет предпринимать необдуманные или эмоциональные шаги. Надо аккуратно выплачивать зарплату, обдуманно набирать сотрудников, ни в коем случае не играть с расходной частью, не брать кредиты свыше 30 % от стоимости активов компании. Такие простые моменты почему-то сложнее всего даются людям, но они помогут в непредвиденных обстоятельствах сохранить компанию.

 

 

 

2,909 просмотров всего, 7 просмотров сегодня