Легенда ждет перемен

Стиль жизни

Легенда ждет перемен

Автор:  | 


Фред Занин — известный не только в нашем крае рок-музыкант и композитор, создатель рок-оркестра «Горнъ». Фред пишет музыку для спектаклей и кинофильмов, выступает со своими произведениями на любых площадках, лабает на свадьбах и юбилеях, в известных барах и ресторанах. Только он смог создать произведения на стыке разных жанров — джаза, фолк-рока, оркестровой музыки. Этот очень разный, переполненный энергией и идеями человек согласился ответить на вопросы корреспондента «Краснодар Magazine».

— Что с роком в Краснодаре, жив ли он вообще?

— С роком в Краснодаре все не очень хорошо, можно сказать, что очень плохо. Музыкальных групп достаточно много, но в основном их программа состоит из каверов. Это и понятно — новую песню, свое произведение надо раскручивать, а где деньги взять? Тут хоть на жизнь хватило бы. Поэтому и получается, что громко разрекламированный в Интернете концерт оказывается хорошо подготовленной программой каверов на всем известные песни, даже тех же рок-групп. Следующая программа будет также перепевом хитов просто потому, что нужно как-то удерживать интерес публики к своему проекту. На каверах это сделать проще, чем на своих произведениях, которые слушатели могут и не принять. Вот и получается, что настоящим роком никто почти не занимается, а тем более на профессиональном уровне.

Молодые ребята, конечно, играют свою музыку, но нечасто, нерегулярно и редко публично. С точки зрения творчества тоже не появлялось сколько-­нибудь интересного материала. Да, пишут стихи, музыку, но все это пока на очень тривиальном уровне. Я, во всяком случае, не слышал.

Рок во все времена и во всех странах — это, прежде всего, форма протеста и определенная гражданская и социальная позиция. Этого нет сейчас — и не только в Краснодаре, но и на большой сцене.

— Многие скатились к рок-попсе?

— Я сейчас смотрю музыкальные каналы и нахожусь в недоумении. Мальчики, девочки в коже, гитары, барабаны, жесткая роковая мелодия, а на самом деле какая-то мишура коммерческая. Чему тут удивляться? Рыночная экономика, отношения, потребительский взгляд на музыку… То, что пипл хавает, как говорится, то и крутят по ТВ и радиостанциям.

Поменялось мышление людей, оно стало цифровым. Если раньше людям было необходимо прочитать книгу и понять какие-то важные моменты бытия, понять суть происходящих за окном событий и процессов, то сейчас все перелистывают странички в Интернете, проглатывают информацию, спешат быстро отреагировать, не задумываясь. Где уж тут вслушиваться в слова песни и их смысл? В шоу­бизе это давно поняли и поставили все на конвейер.

— Со многими рок-музыкантами прошлых лет не удалось связаться. Кто-то уехал, кто-то занимается другим делом и не хочет вспоминать о прошлом. В «старой гвардии» редеют ряды?

— Да, разъехались, многие работают в Москве. Вот недавно приезжал Евгений Кострыгин с группой IMMIGRANTES. Жизнь так сложилась, что многие не смогли продолжить свою рок-судьбу и занялись чем-то другим. Надо как-то жить, кормить семью, а музыкой сейчас много не заработаешь — ну, если ты не даешь 5–10 концертов в месяц минимум. Другие продолжили свою творческую карьеру в Москве, но не скажу, чтобы очень успешно, но им хватает, и это уже хорошо. В молодости роком заниматься помогают бьющая через край энергия и желание что-то доказать, а в наши годы это просто спокойное творчество, искусство и попытка на этом немного заработать. Большинство из тех, кто уже не занимается активно музыкой, ушли в творческие профессии — на ТВ, радио, в журналистику. Кочегаром никто не стал. К тому же у большинства из них не сложилась — или не сразу сложилась — личная жизнь. Практически за каждым именем — своя маленькая трагедия.

— Есть ли в Краснодаре площадка, где собираются только любители рок-музыки, играют группы в этом стиле?

— Очень сложный вопрос. Кроме The Rock Bar, я и не могу ничего вспомнить, но это не та площадка, где группы играют сольники со своими песнями. Там в большинстве своем звучат каверы песен наших именитых артистов. Это не рок, а только его адаптация к запросам публики — ничего большего. В прошлые десятилетия это назвали бы обманом, я же говорю, что это просто капитализм и рыночные отношения. Да и публика на выступления приглашается по принципу: друзья, друзья друзей, знакомые друзей, да подписанные в соцсетях френды. Такое не для меня, уже неинтересно.

Вот с джазом совсем другая история, более оптимистичная. Джаз в Краснодаре на большом подъеме сейчас. Это практически уже официальное направление музыки в пику року-­бунтовщику. Пример динамичного развития — уникальный и профес­сиональный коллектив «Биг-бенд Георгия Гараняна». Что они творят на сцене! Это великолепно.

— Получается парадокс. В советские и перестроечные годы рок-музыкантам жилось намного хуже, чем сейчас, но гениальных песен и музыки было больше. Сейчас нет того давления, а ничего стоящего за последние десятилетия не появилось. Почему так происходит?

— Я тоже задаюсь этим вопросом. В последние годы в машине слушаю только песни советского периода и отмечаю, что в них нет пошлости и подражательства сегодняшних «хитов». Сейчас же вся наша музыка, слова к песням идентичны зарубежному поп-мусору. Нет ничего нового и оригинального. То же самое в роке. Идет слепое подражание, которое я слышу отчетливо — все же много лет в музыке. И нет таких шедевров, как у «Кино», «ДДТ», «Алисы», Бутусова, которые были в прошлом. Почему так происходит? Не могу дать однозначный ответ. Возможно, жить стали лучше и сытнее, конкуренция возросла во много тысяч раз, у самой активной части молодежи появились новые любимые форматы музыки вроде рэпа. Думаю, тут социально-политические причины первичны. Причин может быть много. Протестного рока я почти не вижу, хотя тем огромное количество. Мы ждем перемен, как пелось тогда.

— Рок стал частью шоу-бизнеса, смысл песен стал неважен?

— Рыночные отношения — чего вы от них хотите? Сейчас образ рокера четко сформировался под действием стереотипов массмедиа: заклепки, кожа, татуировки и череп во лбу. Это уже набило оскомину, но до сих пор эксплуатируется, и с каждым годом все больше людей теряет к этому поп-року интерес. А в 80–90-х годах одевались все по-разному, пели песни о чувствах к социуму, о проблемах поколения. Это и было интересно людям, которые узна­вали все о новинках из сарафанного радио. Сейчас главенствуют Интернет и соцсети — это современное сарафанное радио, но толку от него мало.

— Получается, что в современном рок-сообществе только молодые, начинающие ребята?

— Такова жизнь. Среди них тоже есть интересные люди, группы, но все же таланты и очень интересные люди в плане творчества уже далеко не молоды, как, к примеру, Бадун (Руслан Просвирин). Он сейчас участвует в проекте «Беспризорники», чье веселое творчество — тоже своеобразное выражение протеста. «Эмигранты» бесподобны со своими песнями. Чего-­то похожего у молодых нет, да и рок-групп как таковых нет. А ведь в 1987 году в Краснодаре три дня проходил рок-фестиваль, на участие в котором было подано больше 150 заявок. Вот вам и «кровавый Совок».

— Сравнить рок Москвы, Петербурга и региональные команды как-то можно?

— Нет, это совершенно разные ветви рок-культуры. Нельзя оперировать понятиями «лучше» или «хуже». В столицах идет свое развитие, в провинции — свое. Там больше возможностей. Но! В той же Москве очень внимательно следят за рок-группами из других крупных городов, как Краснодар, Екатеринбург, Новосибирск и др. Время от времени здесь появляются самородки и таланты, на которых можно заработать неплохие деньги или перетянуть в столичную группу. Там прекрасно понимают, что року нужны новые лица и музыканты.

— Многие известные группы начинали именно в регионах?

— Случаев, когда вся группа переезжала в Москву и становилась мегапопулярной, очень мало. Кроме «Чайф», и вспомнить трудно. Обычно уезжал один, максимум два человека, а уже там к ним присоединялись местные прошаренные музыканты, которые знают, где какая улица находится, где есть репетиционные базы, где можно взять недорого напрокат хорошие инструменты. Фактически они уже переставали быть группами из провинции. С краснодарскими рокерами было то же самое, взять хотя бы тех же «Машу и Медведей». Стали известными те, кто боролся до конца, шел к своей цели, несмотря ни на что.

— Ваш рок-оркестр «Горнъ» уже не выступает. А есть ли вероятность его возрождения?

— Пока нет. У нас вышло пять альбомов, были концерты в городах, в том числе в Москве и Питере. К сожалению, сейчас я уже не могу потянуть регулярные гастроли, без которых такой уникальный коллектив не может существовать. Музыканты тоже кушать хотят. Моя музыка не вписывается в современные форматы, поэтому априори не может быть популярной широко. Ее многие любят и ценят, но, к сожалению, недостаточно много таких людей для частых концертов. Очень редко я привлекаю отдельных музыкантов из нашего бывшего коллектива для записи сольных проектов. Мне не стыдно за свою музыку — я всегда честен перед собой и слушателем.

Я продолжаю писать пока для себя, работаю в барах, ресторанах, на свадьбах и юбилеях — обычная история большинства музыкантов во всем мире и в нашей стране. Я рад, что занимаюсь своим любимым делом.

— Как считаете, не похоронят рок в Краснодаре?

— Рок будет жить очень долго. Хорошо это или плохо — другой вопрос, но думаю, что мальчики и девочки с гитарами будут играть рок-музыку всегда. Это дело молодых.

1,729 просмотров всего, 18 просмотров сегодня