Ольга Шадрина: «женщине в бизнесе всегда труднее»

Бизнес

Ольга Шадрина: «женщине в бизнесе всегда труднее»

Автор:  | 


Ольга Шадрина известный не только в крае, но и за его пределами человек. Она предприниматель, владелица сети детских дошкольных и школьных учреждений. Она возглавляет Ассоциацию дошкольных организаций Кубани, руководит комитетом по образованию Краснодарского краевого отделения Общероссийской общественной организации малого и среднего предпринимательства «Опора России». В 2017 году эта деловая женщина была награждена орденом «Почетный гражданин России».

О личной жизни, бизнесе и взаимоотношениях с чиновниками и проверяющими Ольга Шадрина рассказала нашему журналу.

ольга шадрина

Судя по вашей биографии, у вас нескучная жизнь. Как вы в прошлом пришли к руководству сетью продуктовых магазинов и чего это вам стоило в моральном и физическом плане?

— В свое время мне удалось наладить эффективную систему и сделать розничную торговлю очень прибыльной за счет этой системы. Какое-то время я консультировала предпринимателей, которые обращались ко мне с просьбами рассказать, как я этого добилась. В 2002 году мне сделали предложение взять в аренду магазин с последу­ющим выкупом его, а также оборудования и товара.

Это было выгодное предложение, и я его приняла. Через 5 лет у меня была уже сеть из девяти магазинов. К тому времени в управлении были не только продуктовые магазины, но и торговля одеждой. В этот момент подросла дочь — ей исполнилось 2,5 года, и она попросила водить ее в детский сад. Устроить ее в государственное дошкольное учреждение не получилось, поэтому появилась идея открыть частное учреждение. И новое направление стало третьим в бизнесе. Через два года пришло осознание того, что розничная торговля не стыкуется с образованием, торговый бизнес был продан, а я сосредоточила финансы на открытии детсадов в Краснодаре.

Начинать бизнес мне было не страшно, сложно было удержать его в функциональном, эффективном состоянии. Когда были розничные предприятия, у нас было невероятное количество проверок. К нам приходили из различных инстанций через день, а иногда и каждый день — просто невероятный прессинг! Вторая по значимости проблема была связана с персоналом. Обнаруживали недостачи, люди могли по разным причинам не выйти на работу, и тогда я сама становилась за прилавок, потому что отсутствие продавцов могло дестабилизировать работу. Вот это было самое тяжелое. Я принадлежала не себе, а только работе. Мне приходилось отстаивать бизнес, чтобы его не разворовали продавцы и не развалили проверяющие.

В сети детских садов воровать практически нечего. Здесь дело страдало от неявок персонала и некомпетентности некоторых специалистов, но я больше переживала за детей — они также были заложниками человеческого фактора.

Как вы решили проблемы?

— Дело в том, что когда я начинала создавать сеть частных дошкольных учреждений, то имела недостаточно знаний в этой области, меня можно было легко ввести в заблуждение. Поэтому с самого начала мне пришлось плотно заняться самообразованием — засесть за учебники, читать специальную литературу, посещать обучающие семинары. Это помогло через некоторое время научиться отличать профессионала от случайного человека.

Когда произошла общая стабилизация?

— В 2016 году. Процесс набора и работы грамотных педагогов я отрегулировала достаточно давно, а вот специалист другого профиля — главный бухгалтер — оказался «слабым звеном». Когда пришли финансовые проверяющие, они нашли множество нарушений в ведении бухгалтерского учета. Я уволила бухгалтера, но мне пришлось вплотную заняться изучением этой дисциплины. Сегодня я хорошо разбираюсь в системах налогообложения, отчетности, ведении дел сотрудников и многом другом. Иными словами, руководитель в системе образования должен быть универсальным специалистом и знать досконально юриспруденцию, педагогику, бухучет, менеджмент и прочее.

Дети осознают, что, по большому счету, именно из-за того, что мама не смогла их устроить в муниципальный сад, она начала этот бизнес, стала известной бизнесвумен, общественным деятелем, который общается с Дмитрием Медведевым?

— Не только осознают, но и гордятся этим. Причем это происходит, когда посторонние люди, одноклассники, друзья и знакомые видят меня и читают обо мне, а потом задают вопросы моим детям.

У меня трое детей, старший сын подарил мне внучку — я уже бабушка, он также возглавляет частный детский сад. Парень — очень перспективный специалист с двумя высшими образованиями — экономическим и педагогическим, которого очень любят дети и персонал, несмотря на то что он требователен в работе.

Младшая дочь сейчас игровед в младших группах школьников в летнем детском лагере. Средняя примеряет на себя роль учителя рисования и английского языка. Они все ассоциируют себя с педагогикой и уже проявляют стремление к руководящей позиции в этой сфере.

Я и мой супруг не вмешиваемся в их выбор и понимаем, что не можем моделировать их будущее. Мы им только помогаем в силу наших родительских возможностей. Наши разговоры, обсуждения на педагогические темы, конечно же, оказали влияние на формирование их сознания, понимание места в жизни.

Что больше всего вы ненавидите в бюрократии вообще и на Кубани в частности?

— Очень сложный вопрос. Отвечу так. Добиваться решения поставленной задачи можно разными способами — обижаться, жаловаться, использовать личные связи. Но самым сложным оказалось сделать так, чтобы ни один чиновник не смог подкопаться даже к запятой. Это требует тотального контроля во всех сферах своего дела, знания всех нюансов нормативных актов, но это оправдывает себя. Зная все подводные камни, я так готовлю документы, что не могу не получить разрешения от того же МЧС, к примеру, или Роспотребнадзора.

Сейчас чиновнику очень трудно найти у меня какую-­нибудь ошибку, но это уже не противоборство, а мирное сосуществование. И, когда я общаюсь с представителями других регионов, я с гордостью говорю, что Краснодар занимает лидирующее место в стране по развитию частного образования. И столица Кубани может этим гордиться.

Бюрократия есть в любой сфере предпринимательства. В нашей стране насчитали более 250 видов контроля, а если быть точной, то 265. Российские власти заявляют, что будут сокращать этот список, но пока ситуация меняется медленно. Я оптимист и думаю, что изменения к лучшему происходят.

Как муж и семья относятся к тому, что вас редко видят дома, а чаще на работе, в телеэфире и на страницах печатных СМИ?

— Они уже привыкли, но я считаю, что это плохо.

Дети быстро адаптировались, я же все равно продолжаю считать это провалом моей семейной педагогики. Мы видимся и общаемся в основном в выходные, а также в редкие дни отпусков. Я говорю во множественном числе, потому что работа не позволяет мне отсутствовать больше этого временного отрезка. Компенсирую нехватку общения теплыми вечерами. Мы вместе любим вслух читать, особенно сказки, мы любим и знаем много интересных игр. У нас есть традиция в выходные собираться всей большой семьей за обедом. Приезжают старший сын с семьей, племянница с мужем, сестра с братом. Это не застолье с алкоголем, а самый обычный обед. Они просто приезжают, едят, общаются и уезжают по своим делам — ничего обременительного. Новый год мы также встречаем только дома, никуда не уезжаем — это тоже традиция. Муж тоже много работает вместе со мной, и мы рядом практически 25 часов в сутки. Немногие пары так могут жить и при этом сохранять крепкие отношения. Мой супруг — замечательный отец: когда я уезжаю, то всегда могу положиться на него и со спокойной душой оставить с ним детей.

Вы приехали на Кубань из другого региона. Не было желания проехаться по родным местам или вовсе вернуться?

— Уезжать отсюда я не хочу и не планирую, а вот съездить и навестить хочется. Я родилась в Мос­кве, выросла в семье военных и часто переезжала в разные регионы страны — Север, Дальний Восток мне близки.

Очень интересно, что по образованию папа — педагог, а мама — экономист, так что можно сказать, что у меня сработал генетический код.

Женщине тяжело заниматься бизнесом в Краснодарском крае?

— Не тяжелее, чем в других регионах. Женщине всегда труднее: она все воспринимает близко к сердцу, любые проверки и проблемы для нее стресс. Сейчас женщина в бизнесе, руководитель предприятия — привычная картина. Уже в семьях супруги меняются ролями и женщина становится главным добытчиком. В бизнесе идет разграничение между полами в выборе сферы деятельности. Женщинам все же ближе кулинария, воспитание детей, одежда, красота и косметика, мужчинам — автосервис, машиностроение, строительство, производство. Все отличие только в этом. Проверки и проблемы у женщин и мужчин одинаковы.

Вдруг государство все же построит необходимое количество детсадов и школ — не придется ли вам начинать новый бизнес?

— Я всегда готова к тому, что завтра произойдет что-то, что не позволит заниматься привычным уже делом. Морально я готова, что со временем необходимость в частных дошкольных учреждениях значительно снизится и произойдет их существенное сокращение. Но пока я прогнозирую рост числа детсадов в силу увеличения рождаемости, особенно на Кубани. Сейчас мы укрепляем основу сети своих детских садов, чтобы они были востребованы и через 20 лет. Придет время, и этим делом будут заниматься дети, а мы выберем что-то более спокойное.

Вы не раз говорили, что ввели свою систему образования, но разве советская плохая, от нее нужно избавляться?

— Советская система отличная, считается классической и применяется во многих странах мира. Она сохранена у всех, но к ней присоединены новые блоки знаний и навыков, которые продиктованы современными условиями жизни. Раньше не нужна была финансовая грамотность, а сейчас это необходимость. Дети с детского сада охотно изучают осно­вы робототехники. Иными словами, добавились элементы, которых в прежние годы не существовало, но система осталась неизменной, поменялись разве что инструменты подачи.

Изменилась психология детей. Мы больше читали, информацию добывали не в Интернете, а в «Большой советской энциклопедии». Сейчас на первом месте гаджеты. Изменился, ускорился процесс усвоения сведений об окружающем мире, темп жизни возрос многократно. Современные дети умные, они требуют внимания, которого им не хватает от родителей, вынужденных тратить много времени на работу. Они станут тем поколением, которое будет иметь свободу выбора, в том числе политического. Они не будут отмахиваться на выборах власти фразой: «А, все равно уже все определили без нас».

Как законодатели могут помочь развитию частного дошкольного и школьного образования?

— Однажды я выступала в Госдуме по теме частных детсадов, и мне показалось, что депутаты не слушают, а заняты своими делами. И я решила проверить их внимание. Я как раз говорила о противоречивости нормативных актов МЧС, точнее о разной их трактовке сотрудниками этой структуры. При равных условиях они могут дать разрешение, а могут не дать, могут прийти через год и найти нарушение по тем пунктам, которые ранее одобрили. Я и предложила депутатам рассмотреть вопрос о пересмотре системы подходов к нормативным актам по жилым помещениям, как это смог сделать Роспотребнадзор. Причем предложила это сделать народным избранникам за две недели. В ответ раздался дружный хохот, который показал, что меня внимательно слушали.

Мораль тут такова, что наша Госдума не в состоянии быстро принимать поправки к законам или новые законопроекты. Тот случай произошел в 2015 году, а воз и ныне там. Законодатели могут существенно помочь предпринимателям тем, что будут быстрее реагировать на инициативы, которые помогут развитию малого и среднего бизнеса, в том числе частных детских садов и школ.

Иногда я смотрю новости, и от жарких дебатов по некоторым предложениям депутатов меня оторопь берет. Задаюсь вопросом: так ли это важно для страны, что этому уделяют столько внимания, когда действительно важные и значимые вопросы годами остаются без решения?

Находите ли вы понимание во властных структурах при лоббировании вопросов развития сферы детского дошкольного образования?

— Скажу, что это о-очень трудно делать по одной простой причине: местные власти не хотят выходить с законодательными инициативами на руководство страны по принципу «как бы не было хуже». Внутри регионов власти практически не работают с предпринимателями из сферы частного дошкольного образования, а в некоторых регионах ситуация по этому вопросу хуже некуда. Все ждут ценных указаний из Москвы.

В Краснодаре власти вынуждены идти нам навстречу, потому что здесь громадный дефицит мест в муниципальных детсадах, а мы в какой-то мере помогаем решать эту проблему. Порядка 2 тыс. детей сейчас пребывают в частных учреждениях — это данные по лицензированным садам, а ведь есть еще «серые» детские учреждения, официальных данных по которым нет. Но миграционный поток не уменьшается, и проблема в ближайшей перспективе останется нерешенной.

С властями у нас мирные отношения, но не скажу, что они достаточно эффективны и взаимовыгодны. А ведь частные детсады могли бы снять в некоторых районах острую необходимость в местах. Пока много вопросов остаются нерешенными, отрасль развивается с большим трудом.

По некоторым оценкам, в «теневых» детсадах, которые прикрываются названиями типа «группа продленного дня», «центр детского развития» и т. п., находится гораздо больше детей, чем в официально работающих частных детсадах. Вы согласны с этим?

— У нас примерно такие же оценки. По нашим данным, соотношение количества лицензированных и «серых» детсадов составляет порядка 30 : 70, а ведь есть еще «квартирные» садики. Это беда города, ведь неизвестно, кто, чему и как учит детей в «теневых» детсадах. Штукатур-маляр объявила себя воспитателем и набрала в свою квартиру 10 детей — что она им даст?

Дошкольное детство бывает один раз в жизни, причем до 5 лет ребенок усваивает столько же информации, сколько потом за всю оставшуюся жизнь. Для ребенка очень важно в этот период получить знания, умения и навыки, необходимые для дальнейшего успешного развития. А ведь есть вопросы содержания, когда дети пребывают в антисанитарных условиях, их жизни может угрожать реальная опасность.

Многие «серые» детсады, возможно, на хорошем уровне работают с детьми, но из-за того, что очень сложно получить те или иные разрешения, они остаются вне правового поля. Еще одна проблема — в этой сфере нет культуры предпринимательства, которую могли бы стимулировать власти. Они могли бы пропагандировать легальную сторону этого бизнеса, поддерживать частное дошкольное образование, помогать получить лицензию, публиковать списки честно работа­ющих частных дошкольных учреждений в помощь родителям. В Краснодаре есть все предпосылки для развития, в особенности большое количество жилых домов и коттеджей, где можно организовать детсад. Так помогите людям — создайте программу в Центре предпринимательства, пошагово разъясните, что надо делать!

Как вы решаете проблему с педагогами и вспомогательным персоналом?

— Отбираем лучших с большим опытом работы и воспитываем, учим молодых. С огромным удовольствием берем профессионалов, молодых погружаем в большое количество образовательных программ. Два раза в год проверяем уровень профессионализма, и в среднем 2–3 года уходит на обучение и воспитание «никакого» бывшего студента до четверки. После вузов приходят абсолютно неподготовленные люди с хорошими оценками, которые фактически непригодны к работе, но если мы видим при собеседовании потенциал, талант, то занимаемся с человеком.

В Ханты-Мансийском автономном округе есть практика государственно-частного партнерства, когда родителям власти компенсируют часть затрат на платежи за пребывание детей в детсадах. Такой вариант возможен в Краснодаре?

— О ГЧП говорим на всех уровнях с 2015 года. Обращались в ЗСК, министерства, Общественную палату, выйти на губернатора у нас пока не получилось, хотя надеялись, что кто-нибудь доведет до него информацию, — видимо, не входим в зону его интересов. Это партнерство решило бы много проблем в городе, о чем я говорила неоднократно. Когда частники равнодоступны с муниципальными, то местами будет обеспечено огромное количество детей, будет снята в достаточной мере очень острая социальная проблема. Частные детсады через ассоциацию предложили городу самые лучшие условия. Срочные договоры составляются на учебный год, и, когда город будет в состоянии обеспечить детскими садами население определенного района, контракты можно не перезаключать. Предприниматели готовы рискнуть, потому что будут идти гарантированные деньги из федерального бюджета на образование, а из местного — на уход и присмотр. Дети в этом случае получат комфортные условия и хорошее образование, а сейчас вынуждены либо сидеть дома, либо находиться в переполненной группе. Что может дать воспитательница, если в группе 60 детей? Только проконтролировать, чтобы не поубивались, ведь опасность травматизма в этом возрасте очень велика. Ребенок — это объект повышенной опасности, как я говорю.

Вариантов ГЧП очень много. Вся проблема — в незаинтересованности властей в этом варианте решения проблемы. Потому что, повторюсь, для этого надо выходить на федеральные власти, принимать поправки к закону, работать, запускать пилотные проекты. Инициатив боятся — «других проблем хватает», «а если не получится?». Все переживают за свое кресло.

Не излишне ли перегружен перечень норм и ГОСТов для детских учреждений?

— По мнению многих специалистов, крайне перегружен морально и технически устаревшими нормативными актами и положениями. Весь этот список начинал составляться еще в 30-х годах прошлого века, и многие из таких анахронизмов продолжают действовать, несмотря на уже давно изменившиеся технологии строительства и технику. Маразмов много. Совершенно безопасно можно убрать до 90% этих норм и ГОСТов, оставшиеся будут работать не менее эффективно.

53,617 просмотров всего, 2,295 просмотров сегодня