Олег Дрижерук. Рожден, чтобы играть - Краснодар Magazine

Бизнес

Олег Дрижерук. Рожден, чтобы играть

Автор:  | 


Найти свою нишу — сразу, без долгих поисков, по воле судьбы — величайшее счастье для каждого человека. А реализоваться в ней и достичь успеха — верх наслаждения. О том, как начать свое дело в середине 90-х в очень специфической нише и как жить в гармонии с собой и окружающим миром, КМ рассказал Олег Дрижерук, легенда краснодарского музыкального рынка, собственник музыкального магазина «Дирижер», музыкант, бизнесмен.

Олег Дрижерук

Олег, вашему делу уже более 20 лет. Вы начали свой бизнес в середине 90-х, когда в стране была неразбериха во всем: в политике, в экономике, в морали, в законах… Да еще и в столь узкой специфической нише. Не страшно было?

— Однозначно, нет. Если бы сейчас я вернулся в те годы, то мне было бы в 2 раза менее страшно. В то время в стране был огромный дефицит всего, в том числе и качественных музыкальных инструментов, а спрос при этом был. Я к тому моменту прекрасно разбирался в инструментах, знал всех качественных производителей, понимал сферу применения того или иного инструмента, его особенности. Самое главное — знал, где и как все это купить. Дефицит играл в то время на руку: за инструментами, которые я привозил, выстраивалась очередь. Возможно, было бы страшно, если бы я занялся бизнесом в какой-­нибудь иной сфере, например начал бы торговать автомобильными запчастями или медикаментами. Более того, у меня всегда был шанс вернуться обратно в творчество и реализовывать себя там. Конечно, это было то время, когда не было четких правил, четких законов. Мы не знали, как правильно вести бизнес, что делать, а что нет, чтобы не попадать под штрафы и прессинг со стороны силовых и контрольных структур. Но мне повезло, к творческим людям все проверяющие всегда относились с неким пиететом, что ли, тут не было больших денег, на которые можно было позариться. В то время мне было жутко интересно — все было ново, я был молод.

— Как случилось, что ваша жизнь связана с музыкой?

— Эта история корнями из детства. Мой отец был профессиональным музыкантом, дирижером Киевского симфонического оркестра. Музыка была со мной с первых дней жизни, другого пути я и предположить не мог. Окончил музыкальную школу, музыкальное училище, затем была армия, по возвращении я семь лет ездил с разными коллективами по стране с гастролями (Олег Дрижерук работал гитаристом у Дмитрия Маликова. — Прим. ред.). В 1992 году я приехал в гости к другу на Кубань и решил остаться, мне здесь понравилось. Я продолжил играть, писать музыку, делать аранжировки, но вскоре понял, что привычное занятие необходимо монетизировать, тем более я увидел свободную нишу — в Краснодаре в то время не было современного магазина музыкальных инструментов. Так решил стать бизнесменом. На протяжении еще пяти лет я совмещал творчество и бизнес, но потом рост бизнеса не оставил времени для творчества. Пришлось выбирать, тем более появилась семья, дети, нужен был доход. Я успокаивал себя тем, что всегда смогу играть с друзьями вечерами или в выходные, так что творчество не уйдет из моей жизни.

Например, Лео Фендер, создатель электрогитары, не был профессиональным музыкантом, но он понял, что необходимо усилить звучание гитары в оркестре, смастерил звукосниматель, прикрепил его к гитаре и далее по цепочке. Как Стив Джобс: если бы не было бизнес-­платформы, то не было бы и iPhone. Там, если кто-то разработал микрофон или наушники, продукт доводят до совершенства — дизайн, бренд, упаковка, аксессуары, продвижение. У нас такой системы пока нет…

— Бизнес и творчество — два полярных состояния. Как удалось перестроиться из музыканта в бизнесмена?

— Стать бизнесменом помогла экспертность. Пока гастролировал по стране с именитыми музыкантами, видел много качественных инструментов и оборудования. Понимал, что к чему. Эти знания и стали основой моего успеха. Потому что никакие бизнес-знания не помогут стать успешным в узкой, профильной нише.

— Как формировали ассортиментную линейку? Где брали товар?

— Я начал с того, чем пользовался сам. Мой инструмент — это электрогитара. Стал возить их и, естественно, аксессуары и оборудование. В принципе, можно было остановиться лишь на этом направлении. Но в ансамбле рядом со мной стоял клавишник — так появились синтезаторы, позади меня был барабанщик — соответственно, барабаны и аксессуары к ним, справа от меня — бас-гитарист — вот и бас-гитары заняли место в магазине… Так как я еще и вокалист и разбираюсь в микрофонах, то и это оборудование закупили. А к микрофонам нужны шнуры, микшерные пульты, к пультам — колонки и далее по цепочке. В какой-то период возили и духовые инструменты.

Первые партии привозили с Украины на поезде. Приезжали в Днепропетровск, Донецк, позже — в Киев. Договаривались о покупке по своим музыкантским каналам. Конечно, в те времена не было ни счетов, ни безналичной оплаты. Приехал, отдал деньги, забрал инструменты, привез, продал — и так по кругу. В принципе, такой «дикий» вариант закупок существовал недолго. Вскоре в Москве появились официальные дилеры именитых производителей, с гарантией, упаковкой — все как положено, и мы стали работать с ними. Первые несколько раз ездили сами на грузовых машинах, потом возникли транспортные компании и мы начали пользоваться их услугами. Сегодня уже часть товаров мы получаем напрямую от заводов-­производителей.

В 1992 году я приехал в гости к другу на Кубань и решил остаться, мне здесь понравилось. Я продолжил играть, писать музыку, делать аранжировки, но вскоре понял, что привычное занятие необходимо монетизировать, тем более я увидел свободную нишу — в Краснодаре в то время не было современного магазина музыкальных инструментов. Так решил стать бизнесменом.

— Продажа музыкальных инструментов — прибыльное дело?

— Прибыльное, если ты знаешь, что возить и откуда. Важно понимать тренды музыкального рынка, предугадывать потребность. Знать, какие модели везти, какие аксессуары.

— Как выбираете бренды, которые представлены в вашем магазине?

— Изначально делали ставку на харизматичные Gibson, Fender, Marshall — они самые популярные, но и самые дорогие. Естественно, их покупали исключительно профес­сио­налы. Сегодня ассортимент шире, учитываем интересы молодежи, которая только приобщается к миру музыки и пока не может себе позволить дорогие именитые инструменты. Есть ряд брендов, которые не столь известны, но в качестве практически ничем не уступают легендам производства. Мы знаем, какой бренд каким другим можно заменить, — это важно, чтобы предложить клиенту именно то, что он ищет, и в доступном ценовом диапазоне.

Олег Дрижерук

— Раньше, например в 80-х, музыкальная школа была практически обязательным условием. Каждый родитель старался приобщить своего ребенка к музыке. Как сегодня обстоят дела? Есть ли мода?

— Мода есть, но не на музыкальную школу, а на музыку, на умение играть на каком-либо музыкальном инструменте. Я потомственный музыкант, и музыкальная школа для меня была данностью, я понимал, для чего мне необходимо сольфеджио или музыкальная литература. А вот мои друзья, например, не хотели учить эти дисциплины, они хотели научиться играть для себя, для своего окружения. И сейчас таких ребят большинство — тех, кто хочет немножечко уметь играть, немножечко петь, чтобы блеснуть где-то в караоке, в кругу друзей… Не так давно я был на конференции в Черногории, там приводили данные одного американского исследования: во всем мире лишь 5 % людей являются профессиональными музыкантами, а 80 % просто умеют играть на каком-либо инструменте, но при этом не обладают специальными навыками либо хотели бы научиться играть. Только представьте: 80 % хотели бы научиться играть — не стать космонавтом, ученым, спортсменом, а именно освоить музыкальный инструмент — это прекрасно.

Поэтому наш клиент — это любой человек независимо от возраста, пола, статуса. Когда ребенок просит купить, например, укулеле, а не какой-­нибудь игрушечный автомат — это же чудо. 

— У ваших детей есть музыкальное образование?

— Профессионального нет. Младший сын берет уроки игры на гитаре. Я понимаю, что он не будет профессиональным музыкантом, да и не надо, у него другие таланты. Но он занимается музыкой, и мне это нравится. Музыка делает людей лучше.

— Чье творчество вам импонирует?

— Сложный вопрос. Выделить кого-то одного просто нереально. Из российских исполнителей мне нравится творчество Леонида Агутина, Алексея Чумакова, Антона Беляева. Из зарубежных, наверное, Jamiroquai, Стиви Уандер. Был на концерте Басты — может, и не проникся его творчеством, но в полной мере оценил его значимость, харизму, подачу. Если говорить о музыкальных стилях, то это soul.

— Вы достаточно часто летаете в Америку. Что вам нравится в этой стране?

— Не особо часто, 3–4 раза в год. Началось все с партнерства с производителем микрофонов Shure. За хорошую работу и высокий объем продаж нас наградили поездкой в Америку, на фаб­рику в Чикаго. Тогда я первый раз побывал в США. Затем начал ездить в Америку на ежегодную выставку музыкальных инструментов. Все-таки американцы — законодатели моды в этой сфере, на выставках каждый раз встречаю множество новинок, вижу, куда направляется рынок, как меняются спрос и мода.

— Почему европейцы и американцы делают более качественные инструменты?

— Для них это бизнес в самом полном понимании этого слова. Они очень серьезно относятся к делу, у них есть платформа для реализации таких бизнес-идей. Например, Лео Фендер, создатель электрогитары, не был профессиональным музыкантом, но он понял, что необходимо усилить звучание гитары в оркестре, смастерил звукосниматель, прикрепил его к гитаре и далее по цепочке. Как Стив Джобс: если бы не было бизнес-­платформы, то не было бы и iPhone. Там, если кто-то разработал микрофон или наушники, продукт доводят до совершенства — дизайн, бренд, упаковка, аксессуары, продвижение. У нас такой системы пока нет…

Олег Дрижерук

— Когда-нибудь у нас может появиться такая индустрия, наши бренды?

— У нас есть все возможности для этого. Из всей огромной промышленности, которая была в стране по производству музыкальных инструментов, осталась только Тульская фабрика, которая производит баяны. При этом очень качественные, аналогов им нет во всем мире. Если бы сейчас кто-то их нормально проинвестировал — государство ли, бизнес, то Тульская фабрика стала бы мировым брендом. У нас огромный потенциал и к тому же великое множество национальных инструментов, которые мы можем предложить рынку. Но тут нужен симбиоз мастеров и финансов.

— У вас никогда не возникало желания открыть собственное производство музыкальных инструментов?

— Наверное, нет. Это очень сложно. Одно дело, когда я перешел из музыкантов в продавцы, а совсем другое — в производители. Может, если в коллаборации с кем-то… Моих знаний для этого точно не хватит.

— Откуда берется мода на инструменты?

— Приходит из других стран — из Европы, Америки. Например, сейчас в тренде укулеле — результат высокой популярности музыки в стиле инди-поп.

— Как бы вы охарактеризовали укулеле? Какое настроение дарит этот инструмент?

— В первую очередь это легкость и позитив. Если об ассоциациях, то это пальмы, солнце, бананы, бикини. Я профессиональный гитарист, поэтому с высокой долей симпатии отношусь к этому инструменту. В этом году был на концерте американской певицы LP. Несмотря на серьезность уровня и исполнительницы, и команды, две песни она исполнила с укулеле — это мода, это запрос публики.

— Какой гитарный бренд нравится именно вам?

— Fender. Я всегда играл на этой гитаре. Считаю этот бренд универсальным. Было время, когда я переходил из одного коллектива в другой, в том числе меняя стили — были и джаз, и поп, и рок, — Fender Stratocaster прекрасно звучал всегда и везде. С Gibson я бы в поп уже не вписался, все-таки этот инструмент создан для тяжелой музыки: рок, метал…

Олег Дрижерук

— У вас есть музыкальная школа. Там есть мода? Чему чаще приходят учиться и кто?

— Пока школа работает в тестовом режиме. Скажу честно: создание такого проекта — моя давняя мечта. Это частный проект, тут нет классического музыкального образования. Преподают мои друзья-­музыканты — те, кто способны обучать. Например, я совершенно не могу кого-то учить.

Строительство здания, в котором расположится музыкальная школа, сейчас на финальной стадии. Когда все будет готово, мы выйдем на рынок образовательных услуг с ярким привлекательным продуктом.

Если говорить о спросе, то тут, скорее, классика: гитара, фортепиано. Особый интерес сегодня к урокам вокала. Кстати, как правило, ученики-­вокалисты со временем начинают брать уроки игры на фортепиано, ведь аккомпанировать себе — это особый шарм.

— Музыкальная школа — это бизнес или проект для души?

— Больше для души. Любое строительство высокозатратно, и сказать, когда эти инвестиции вернутся, очень сложно. В плане капитализации проекта — да, это выгодно, но пока не для нашего рынка.

— Что будет в новом здании?

— На первом этаже расположится музыкальная школа. Второй этаж — это концертный и конференц-­зал — небольшой, человек на 300, где наши ученики ежемесячно будут давать отчетные концерты. Мы планируем создавать коллективы из учащихся, чтобы наряду с сольной практикой они получали ценный опыт игры в команде. Там же будем устраивать мастер-классы, автограф-­сессии, выступления именитых музыкантов. На крыше будет открытая терраса, где в летнее время будем проводить концерты, устраивать фестивали. Конечно, будет джаз-кафе, где можно будет перекусить как нашим ученикам, так и гостям. Но пока это планы.

— С развитием технологий изменились и инструменты. Что чаще покупают: «классику» или «хай-тек»?

— Смотря в каком направлении. Если говорить о фортепиано, то тут предпочитают современные электрические инструменты. Классическое акустическое пианино практически не пользуется спросом. Живой пример: у нас в магазине уже три года стоит акустическое пианино Yamaha по весьма скромной цене — чуть больше 300 тыс. руб. (для сравнения: пианино легендарного немецкого бренда Petroff стоит порядка 1 млн руб. — Прим. ред.), спроса на него нет. Электрические пианино мы продаем от трех до пяти штук в неделю. Это логично. Я бы тоже не стал брать классическое акустическое фортепиано. Во-первых, разница в цене: электрическое в разы дешевле; во-вторых, в транспортировке: электрическое без труда перевозится, собирается, разбирается, меньше весит; в-третьих, колоссальная разница в функциональности: электрическое пианино сродни компьютеру, можно и записать, и загрузить, и смиксовать: в-четвертых, электрический инструмент не нужно настраивать. 

— А в принципе классические инструменты часто покупают?

— Да. И фортепиано, и скрипки. Из всего спектра инструментов сегодня реже других покупают электрогитары. Мода на гитарных героев прошла. Фортепиано покупают либо для детей, либо для себя — например, человек когда-то ходил в музыкальную школу и решил вспомнить полученные навыки. Дорогие инструменты, например скрипки стоимостью свыше 30 тыс. руб., покупают уже профессиональные музыканты.

— Есть ли связь между исполнителем и инструментом, можно ли ее почувствовать при покупке инструмента?

— Это вряд ли. Связь возникает, когда ты с этим инструментом прошел какой-то путь. Пока не поиграешь разную музыку, говорить о связи не получится. В момент покупки можно лишь услы­шать инструмент, примерить, оценить, удобно или нет, нравится звучание или нет.

Пока школа работает в тестовом режиме. Скажу честно: создание такого проекта — моя давняя мечта. Это частный проект, тут нет классического музыкального образования. Преподают мои друзья-­музыканты — те, кто способны обучать. Например, я совершенно не могу кого-то учить.

— Краснодарский рынок музыкальных инструментов отличается от других российских?

— Несомненно. Это очень емкий рынок с высокой конкуренцией. Он входит в тройку лидеров, уступая лишь екатеринбургскому и питерскому. Даже соседний Ростов показывает более скромные результаты.

Но наш рынок хорош, опять же, для нас самих. Европейские инвесторы пока не относятся к нам серьезно. Цифры крупных российских сетей, таких как «Музторг», «Мир музыки», у которых филиалы по всей стране, ничтожно малы по сравнению с европейскими коллегами.

— Какая цифра главная в объеме продаж в вашей сфере?

— Конечно же, стоимость музыкального инструмента — это самая большая цифра, но не самая главная для бизнеса. Профит делаем на аксессуарах и сопутствующих товарах. По инструментам часто выходим в ноль, а то и в небольшой минус. Когда ты купил кроссовки по привлекательной цене, то торговаться за носки уже не будешь, так и у нас: купил хорошую гитару, а к ней нужны ремень, чехол, струны, медиатор, комбик, педаль, шнуры и далее по списку.

— Какую самую яркую продажу вы помните?

— Не вспомню точно, какой это был год. Не так давно, может, три, может, чуть больше лет назад. Было 3 января, шел снег — настоящий, зимний, новогодний. Я пешком из Юбилейного пришел на работу, и тут дверь магазина открывает молодой человек и покупает три гитары Gibson. Такого больше пока не было. Но на хорошие, именитые инструменты спрос есть всегда, так что будут новые рекорды.

4,882 просмотров всего, 18 просмотров сегодня